[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Arven, bel 
ФОРУМ » 4 этаж: Фанфики » Роберт - наше всЁ » Je t'aime (Одни сутки в Париже, случайная встреча...)
Je t'aime
mari2934Дата: Четверг, 15.09.2011, 23:09 | Сообщение # 1
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Название:
Je t'aime




Автор: Марина - mari2934

Идейный вдохновитель: Даша - Дашусик

Рейтинг: PG-15

Пейринг: Роберт и незнакомка

Жанр: POV

Саммари: Что может значить один день? Один среди десятков, сотен, льющихся на нас в бурном потоке жизни?
И что может значить одна-единственная ночь?
Когда обычные 24 часа становятся подарком судьбы, они остаются в памяти навсегда. И сердце, мерно бьющееся в череде бесконечных будней, всколыхнется и сладко заноет от мимолетного воспоминания... Париж, весна и тихий шепот в губы Je t'aime

Статус: закончен, с надеждой на многоточие...

От авторов: Ради творческой свободы мы оставили за собой право не придерживаться точных дат релизов и некоторых событий, тем более, пока все еще весьма туманно. Это история от лица Роберта, мечта в словах тех, кто его очень любит и видит именно таким. Будем рады отзывам и очень надеемся, что кому-то понравятся парижские зарисовки длиной в несколько глав.

Размещение:Только с разрешения.




Обе невероятно-красивые обложки подарила этой истории Дашусик


И самый дорогой нашим сердцам подарок от Evita. Это прекрасно, Наташ, так прекрасно, что не хватает слов...




**************************************************************************************************

Глава 1

Желанный миг свободы


Париж... город романтиков и творцов, мечтателей и бунтарей... Аккордеон, играющий на узкой улочке, который хочется слушать бесконечно, Эйфелева башня, которую сотни раз видел на картинках, но к которой все равно хочется подойти, и, задрав голову, поражаться этому нескладному величию, мосты, проплывающие мимо, когда смотришь в окно – старые и современные, большие и маленькие... Кажется, что тут сам воздух другой – вдыхаешь его, наполненный ароматами кофе, ванили, корицы, первых робких листочков на деревьях, холстов уличных художников – и охватывает непонятное чувство эйфории. Внутренней свободы. Походка становится легкой, улыбка – счастливой.

Сейчас я чувствовал себя ребенком, сбежавшим от бдительного ока взрослых. Как бы смешно ни звучало, я не мог и шагу ступить без личной охраны. Это тяготило. Простая прогулка становилась роскошью, которую Роберт Паттинсон не мог себе позволить... Бесконечные телешоу, пиар-компании, фотосеты в перерывах между съемками не оставляли свободного времени, и практически каждый день я просто доползал до постели и отрубался, как только голова касалась подушки. Даже гитара, без которой я путешествовать не мог, оставалась нетронутой. Я постоянно жил на чемоданах.
Иногда я скучал по дому. Так скучал, что все болело внутри. И каждый раз, оказываясь в старой-доброй Европе я чувствовал себя ближе ко всем, кого любил, ко всему, чего мне так не хватало... Здесь было спокойнее, уютнее. Я расслаблялся в этой атмосфере. Только в Париж я приехал не отдыхать – это был промо-тур «Милого друга», запланированный, освещенный многими изданиями, требующий моего присутствия на пресс-конференции, премьере фильма и званом ужине. Я не любил эти шумные сборища. Постепенно привык к ажиотажу, крикам толпы, вспышкам фотокамер – временами это даже нравилось. Сначала я просто не мог поверить, что все происходит со мной и наяву, потом поверил, потом... устал. Играть я любил только на съемочной площадке, но не постоянно. Самым большим желанием было оставаться собой. Не путать вымышленный мир и настоящий. И я старался, но постоянно улыбаться было невозможно, а выглядеть кисло на куче фотографий из-за угла как-то не светило. Иногда это жутко раздражало. Хотелось стать «нормальным». Но я знал, что это временная хандра. Я бы не променял настоящую жизнь на прежнюю. Эта казалась сумасшедшей, но та – скучной. У меня была мечта, и она сбылась – я стал известным, мог выбирать роли, мог воплощать их на экране, на какое-то время становясь кем-то другим... Это захватывало. Только вот до сих пор не удавалось спокойно смотреть на себя ТАМ, с трудом подавляя желание сбежать – причем из кинозала в день премьеры в том числе. Этот раз не был исключением, а уж если учесть обилие интимных сцен в фильме, то...

На самом деле, все могло быть и хуже. Прошлый вечер стал долгим и насыщенным, званый ужин на удивление приятным. Вернувшись в свой номер, я почти сразу заснул, но все равно не выспался. Мой слишком расслабленный организм отказывался от любых действий, мечтая не выходить из горизонтального положения еще много бесконечных часов... Потому стоило больших усилий не задремать на пресс-конференции, перенесенной организаторами на следующее утро. Заметив, что я клюю носом, Кристина, единственная из моих партнерш по фильму, приехавшая на премьеру, подсунула мне стаканчик с кофе вместо минералки. Добрая душа. Поздняя дегустация французских вин не прошла даром, и мне, ко всему прочему, нешуточно болела голова. Все эти изыски виноделия оказались совсем не по моей части.
Я довольно бодро отвечал на вопросы, половину из которых слышал до этого много раз, потому и не приходилось напрягаться с ответами. Мои мнения редко менялись. Я бросил короткий измученный взгляд на ухмыляющуюся Кристину. Она незаметно показала на пальцах – пять. Пять минут? Уже легче.
И после, поднявшись, пока я какое-то время позировал фотографам у огромного постера вместе с экранной любовницей, тоскливо думал, что отсюда выйду прямо к дверце машины, потом распахну ее у входа в отель, потом вернусь обратно в машину и снова окажусь в аэропорту... Вот и вся Европа, весь Париж. Многие мечтают сюда попасть и смотрят открытки, а я, попадая, смотрю на сошедшие с них виды из окон гостиничных номеров... И, словно картины, выплывшие откуда-то из моих снов, завораживающие, окутанные дымкой столетий, пропитанные романтикой и неповторимым духом Франции, они всегда вызывают у меня странное, необъяснимое томление в груди.
Мне вдруг отчаянно захотелось хоть десять минут побыть на улице, просто постоять на свежем воздухе – что в последнее время чаще подразумевало балкон отеля, куда я выходил покурить. Когда я стал таким занудой? Видимо, в тот миг, когда головная боль снова усилилась.

Как и было запланировано, я вернулся в отель. До рейса оставалось несколько часов. Съемки новых эпизодов были намечены на пять вечера послезавтра. Вернусь, выспавшись в самолете, потом почитаю сценарий, потом поем, снова почитаю сценарий, побренчу на гитаре и пораньше завалюсь в постель, чтобы поразить гримеров своим свежим видом. Какая бурная жизнь... Я сам себе улыбнулся. Мир вокруг имел такое сказочное представление обо мне. Это даже льстило. Любопытно, я был бы кому-то интересен, если б меня действительно знали настоящим? Тут всплыла удивительная мысль – а многие ли знают меня здесь хоть каким-то? Не такая уж я мегозвезда, в конце концов. И узнают ли на улице рядовые французы, если я пройдусь в повседневной одежде, натянув кепку, скрывшись за темными стеклами очков? Заметят ли обычные горожане – те, кто занят работой и учебой, суетящиеся, спешащие, ушедшие в свои будни? Вряд ли. Эта мысль была утешительной и заманчивой.
Мне захотелось ненадолго остаться, побыть одному. Я скучал по временам, когда вечерами мог сидеть с друзьями на крыше, сочиняя музыку... Смотреть на темнеющее небо. Я любил гулять по Лондону, затерявшись в толпе... пока это было возможным. Может, удастся затеряться в Париже? Если получше замаскироваться. Поболтаться по Монмартру, слушая уличных музыкантов. Посмотреть на парижанок. Зайти в одну из многочисленных кафешек в Латинском квартале, выпить кофе и съесть круассан... Еще холодное, но очень веселое апрельское солнце светило в окно, заполняя комнату. В воздухе уже чувствовалась весна, и я, как последний романтик, безудержно рвался на бесцельную прогулку по незнакомому городу.

Что ж, вырвался. Никто не обратил на меня внимания при выходе из отеля. Никто не оглядывался на улице. Я перешел дорогу и, шагая по мосту, с интересом рассматривал все вокруг, впереди, справа, слева, а потом, обернувшись, медленно пошел задом наперед, уже издали глядя на здание Relais-Hôtel du Vieux Paris. Старинное, будто пропитанное поэзией веков, оно высилось неподалеку от знаменитого Собора Нотр-Дам. Чудеса архитектуры, озареные солнечным светом... Все это словно сошло с туристической открытки и стало явью. Я чувствовал, что улыбаюсь во весь рот, опьяненный этим днем, всем, что вижу и чувствую. Кажется, прохожих не удивляло, что я иду, пятясь, как рак, и постоянно на них напарываясь с извинениями, они спешили дальше и лишь рассеянно кивали. Для них это был обычный рабочий четверг. Для меня – подаренный жизнью маленький личный праздник.
Было так удивительно хорошо, что хотелось подпрыгнуть. К счастью для окружающих, я этого не сделал, зато достал мобильный, набирая номер своего личного охранника. Дин был в состоянии легкого шока, когда я, неспешно шагая по набережной и слушая шебет птичек - это теперь казалось такой экзотикой – сообщил, что остаюсь на эту ночь, и он мне не понадобится до завтра.
- Со мной все будет в порядке, дружище. Отдыхай.
Сказав это, я отрубил мобильный телефон и почувствовал полную свободу. Дышал полной грудью, направляясь неизвестно куда, не думая о проблемах, вне графика, без спешки, не ощущая на себе пристальных взглядов и нацеленных откуда-то фотокамер. Мне сразу понравилось, как у французов было организовано прибытие. Никакой лишней суеты, очень хорошая охрана, не разглашалось, где мы остановились и точное время приезда. Шумиха окружала непосредственно премьеру и все с ней связанное, а вне всего этого я еще никогда не чувствовал себя так комфортно. Отель был роскошным, но удивительно уютным, там не было холодного пустого пространства с его унылым минимализмом, из окон открывался замечательный вид... И когда я решил остаться, метрдотель любезно согласился предоставить мне на одни сутки свободный бельэтаж вместо обычного, отведенного мне организаторами, люкса. Это была красота и романтика в чистом виде – крыши Парижа под ясным весенним небом, шум города внизу, колыхание занавесок от легкого ветерка, разносящего по комнате аромат цветов из расписной вазы на столе...

«Волшебство начинается за углом» - прочитал я в рекламном буклете отеля, собираясь на свою собственную экскурсию. И это действительно так и было. Живописные берега Сены, Пантеон, Люксембургский сад, университет Сорбонна, окруженный узкими старинными улочками с неверояным количеством книжных лавок, бистро и уютных на вид кафе. Буклет не врал. Это были не просто красивые описания. Такой город не нуждался в рекламе... Чтобы все здесь увидеть и узнать, не хватило б и года. А может, и всей жизни.
Сейчас мне не хотелось считать минуты и часы, включать телефон и смотреть, сколько времени, потому что вероятность сотни непринятых звонков была слишком велика. Я оставил сообщение на голосовой почте Стефани и попросил не беспокоиться и не звонить. Она меня знает – раз сказал, что буду завтра вовремя, значит буду. Просто волноваться – в женской натуре. И я не сомневался, что она все же звонила. Потом надо будет ответить. Когда нагуляюсь...
Бродил я довольно долго, все еще не думая о времени и не замечая того, что с непривычки начинают ныть ноги.
Погода постепенно стала меняться. Резко похолодало, небо заволокло тучами. Снять солнцезащитные очки я не рискнул. Надо как-то возвращаться... хотя бы временно передохнуть, пообедать. Только очень уж не хотелось спрашивать дорогу, еще и на английском. Осторожность иногда делала меня параноиком. А полюбившийся мне буклет гласил, что днем вызывать такси бессмысленно, везде одни пробки. Быстрее будет пешком или на метро. Еще бы знать, где это метро. Я пытался идти прежним маршрутом, но паутина улиц была похожа на лабиринт, притом в моих темных очках все казалось одинаковым. Наверное, я смахивал на своего многострадального героя Эдварда – только тот отсиживался в машине, прячась от солнца, а я под пасмурным, низким небом брел в черных очках...
Что ж, пришла пора признать – я заблудился в Париже. Называется, «затерялся в толпе». Точнее, я там потерялся.
Включив мобильный, где было всего-то двадцать непринятых звонков, я перезвонил, разобрался, всех убедил в своей способности провести сутки в одиночестве и покое, потом взглянул на часы – 03.38 PM – и снова отключился.
Оказывается, я гулял всего часа четыре. Не так много, но для меня непривычно. Уже не говоря о том, что давно пора подкрепиться.
Какое-то время я шел в неизвестном направлении, пока взгляд не упал на одну из многочисленных вывесок, раскачивающихся на ветру. Чуть поежившись, я решил, что это неплохая идея – оказаться внутри, погреться, при случае все же спросить дорогу. И съесть тот самый круассан.

Я зашел в кафе. Там было странно пусто. Я так привык к постоянному столпотворению, что несказанно удивился. Даже бесстрашно снял свои Ray Ban. Обеденный перерыв, что ли? Поздновато, вроде. Или закрыто? Я обвел помещение взглядом. Только сейчас заметил сидящую за столиком у окна русоволосую девушку в темной куртке и джинсах, на которые я обратил внимание исключительно из-за хитросплетения ног под столом. Перед ней лежала небольшая потрепанная книжка, раскрытая в районе середины, и стояли две пустые чашки. Похоже, она здесь давно. Расстегнутая куртка была накинута на плечи, бордовый шарфик, висевший на спинке стула вместе с сумкой, мог в любой момент соскользнуть на пол. Упершись руками в подбородок, незнакомка увлеченно читала, но через мгновение, словно почувствовав на себе взгляд, посмотрела в мою сторону, и я отвернулся к стойке, за которой никого не было.
Но девушка не подавала никаких признаков истерии, а я никогда не любил тишину, даже в молчаливом «разговоре», потому, чтобы избежать неловкости, произнес:
- Простите, не подскажете, сколько времени?
- Это не перерыв, просто прием товара. Бармен скоро придет.
Разве я это спросил? Но узнать-то хотел именно это. Я мысленно улыбнулся.
- Знаете, я плохо ориентируюсь в городе, может, вы объясните, как мне найти отель Relais-Hôtel du Vieux Paris? – название я произнес очень коряво, заглядывая в свой мятый-перемятый буклет.
Представляю, как смешно это прозвучало, но девушка совершенно спокойно ответила:
- Лучше просто вызвать такси. Иначе заблудитесь окончательно. Еще можно доехать на метро, но вам понадобится гид.
Собеседница лишь мельком взглянула на меня. Казалось, затертая книга привлекает ее намного больше, чем какой-то надоедливый иностранец.
- А поблизости есть еще кафе?
- Здесь самый вкусный кофе. И круассаны.
Захотелось узнать, не читает ли она мысли. Но я уже боялся упоминать имя Эдварда всуе. И все, с ним связанное. Похоже, она меня так и не узнала. Или не подала виду.
Мне стало любопытно. Она их тех, кто меня терпеть не может? Или из тех, кто не смотрит кино «такого рода», потому для нее я – обычный, впервые появившийся на горизонте парень?
Я отошел от стойки и уселся за столик – не за соседний, а через один.
Она заинтересованно читала. Или только делала вид? Ее рука, как бы невзначай, поднялась, погладила лоб и осталась там, прикрывая лицо. Намеренно скрылась от моего взгляда? Я ее, похоже, нервирую.
Пошел дождь. Я отвернулся к окну, рассматривая капли, стекающие по стеклу. Город постепенно терял четкие очертания, и мне нравилось наблюдать за этой картиной... хоть так и подмывало повернуться. Я ведь даже лица ее толком не рассмотрел. С виду совсем обычная. Не находящая в родном городе ни капли романтики, уставшая после лекций или работы, не ищущая знакомств...
И только сейчас мне дошло, что она ответила на английском, причем без акцента. Более, чем странно.
- Вы тут часто бываете? – спросил я.
Редко предоставлялась возможность побыть таким навязчивым. Но я не мог спокойно сидеть в тишине, засунув руки в карманы и пялясь в окно, когда рядом был кто-то еще. Кто-то незаинтересованный, погруженный в себя, не бросающий томных взглядов, не хихикающий, не вопящий: «Укуси меня» и прочий бред.
Несоизмеримо далекая от образа той сексуальной парижанки, которую я себе представлял на фоне Эйфелевой башни в ореоле брызг шампанского и летящих на ветру шалей. Кажется, фильмов пересмотрел.
Вот сейчас она пошлет меня куда подальше или вежливо попросит не мешать – и будет права.
Рука чуть сдвинулась со лба, но она не посмотрела на меня.
- Неочень.
- Вы не местная?
Она не спешила отвечать, и я с неловким смешком добавил:
- Знаю, что надоедаю, просто чувствую себя идиотом без чашки кофе перед носом и журнала в руке. Тогда я бы сделал вид, что занят.
- Ничего страшного, - Я заметил, что ее губы расползлись в медленной улыбке. - Вот потому я и ношу с собой книгу.
Хлопнула дверь, за стойкой появился бармен, который как-то странно на меня посмотрел. Потому что я тот самый Роберт Паттинсон? Или потому, что я все еще улыбаюсь до ушей в ответ на ее слова?
Помещение заполнил теплый электрический свет, разрывая серую мглу – похоже, для интимного полумрака с горящими свечами было еще рано, а дождь и тучи, прогнавшие из маленького кафе солнечные лучи, не спешили уходить.
Я подошел и заказал черный кофе с круассаном. Еще бы кока-колу с гамбургером в комплект. Меня хоть в повариный рай отправь, а я из всех деликатесов предпочту это... «Ужаснитесь, гурманы».
Я отнес заказ на столик, снова присаживаясь напротив незнакомки. Журнала у меня все равно не было, потому мой взгляд то и дело останавливался на ней.
- Ждете кого-то? – в очередной раз ляпнул я.
Очевидно, надо было взять побольше круассанов, чтоб занять рот и не надоедать людям. Кому, как не мне, знать, как это тяготит. И чего я к ней прицепился? Так отвык от одиночества? Или привлекло то, что я ей совсем до фени? Потому что в целом в ней ничего особо примечательного не было.
Наконец, она подняла голову и посмотрела на меня. Если бы моя последняя мысль выражалась в словах, какую-то их часть я взял бы обратно.
Солнечный свет, оказывается, никуда не пропал – он просто спрятался в ее больших выразительных глазах. Привыкший быть парнем с обложки и одновременно парнем «вы меня с кем-то путаете», я заметил то, чего не видно в многолюдной толпе, да и просто с первого взгляда, который чаще ищет очевидную красоту – а буднично одетая незнакомка была почти без макияжа; прическу, если она считалась таковой утром, не пощадил весенний ветер. Но я мысленно убрал непослушные пряди волос с ее красивой шеи, отвел руку от щеки, чтобы она не закрывала лицо с нежным румянцем, и приподнял рукой за подборок, не позволяя тени от ресниц скрыть глубину непонятного цвета глаз...
Спустя долгое мгновение она отвела взгляд, словно невзначай обронив:
- Можете сесть за мой столик, если хотите...
Она всегда так странно отвечает на вопросы? Но я опять хотел узнать именно это – одна ли она здесь. Почему бы не скоротать время вместе. Беседа обещала быть интригующей.
И я воспользовался предложением. Повесил на стул напротив свою куртку, засунул очки в карман, а потом подошел к стойке, заказав еще по чашке кофе и десерту. С неожиданным, необъяснимым волнением я изучал ее профиль, пока девушка, отвернувшись, что-то сосредоточенно искала в сумочке. Краем глаза я заметил, как она достала приколку, легким жестом подхватила волосы и заколола их сзади – будто подсознательно угадывала мои скрытые желания. И теперь мой взгляд скользил по ее подбородку, обнаженной шее, ключицам. На ее щеке была ямочка, словно она таила улыбку внутри. Эта задумчивая девушка почему-то виделась мне ...сияющей, от нее веяло теплом – миловидной, чуть пухленькой, но при этом казавшейся мне странно хрупкой.
«Так, стоп, куда-то тебя не в ту степь несет, Паттинсон». Что это – аура Парижа, опьяняющая романтикой весны прогулка или мое разыгравшееся от переизбытка новых впечатлений воображение? Я заставил себя мысленно встряхнуться, хоть все еще стоял в полоборота к случайной знакомой. Видел, как она поправила простенький бежевый свитер, мельком заглянула в карманное зеркало. Это было вполне типично, по-женски, потому я все еще продолжал теряться в догадках, интересен ли ей на самом деле, или просто достал глупыми вопросами, вот она и решила поскорее закончить с обедом и потом распрощаться. Впрочем, такой вариант меня устраивал. Поболтать и разойтись. А может, и нет.

*************************************************************************************************




Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.


Сообщение отредактировал mari2934 - Пятница, 16.09.2011, 14:02
 
nrosekДата: Четверг, 15.09.2011, 23:12 | Сообщение # 2
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Мариночка, как здорово,что ты и автором к нам пришла! И почему мне рано на работу вставать? cray
Но зато у меня на завтра уже вкусненькое припасено! А что оно такое, даже не сомневаюсь! hello


 
mari2934Дата: Четверг, 15.09.2011, 23:24 | Сообщение # 3
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


nrosek, спасибо, Наташа! roses Ты же не читала, а мне очень интересно узнать твое мнение. И просто... может быть, понравится прогулка по Парижу, навеет красивые, романтичные чувства и мечты! И Роб будто рядышком пойдет)

*************************************************************************************************

Глава 2

Поболтать и разойтись?


Несколько мгновений, когда я, вернувшись к столику с заказом, сел напротив, мы просто смотрели друг другу в глаза, долго, изучающе, и никто не отводил взгляд. Ощущение было таким странным, словно я хотел пить, и сейчас никак не могу напиться. А потом раздался грохот из-за стойки, вперемежку с недовольным бормотанием выронившего что-то бармена, и мы одновременно улыбнулись.
Она взяла чашку с горячим кофе, обхватив ее ладонями, и поднесла к губам. Я сделал то же самое, вдыхая удивительный, бодрящий аромат.
- Здесь и правда вкусный кофе, - наконец, произнес я, нарушая непривычную, но очень уютную тишину.
- Я ведь сразу сказала, что вкусный. Не веришь незнакомкам на слово? – она говорила серьезно, но в глазах искрились смешинки.
- А я должен?
- Если хочешь, могу отправить тебя попробовать в других местах для сравнения.
- Знаешь, лучше уж я поверю. А то вдруг не найду дорогу обратно... Зачем испытывать судьбу.
- А это так важно, найти дорогу обратно?
Я не знал, шутит она или нет. Может, правда хочет от меня избавиться? Странно, но я вовсе не стремился уходить... Еще днем я мечтал побыть один, но сейчас хотел разделить свое одиночество с ней.
Я так и не ответил... Похоже, разговор будет недолгим. Она отвела взгляд, в то время как мой скользил по ее лицу с непонятной тоской. Я не мог разгадать эту девушку. Не мог понять, о чем она думает, и чего от меня ждет. Если ждет, конечно...

Я посмотрел на ее пустую чашку, и сказал первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать:
- Я не знал, какой кофе ты любишь, заказал черный.
Наверное, я жалок. Не могу найти другой темы для разговора. Кофеин разгладил извилины в мозгу, Паттинсон?
Наши глаза снова встретились, и, когда она улыбнулась, я ощутил волну тепла, прокатившуюся по телу.
- Вообще-то, капучино. Это из-за пенки.
- Пенки? – эхом отозвался я.
Угостил, называется. Вместо того, чтобы спросить, выбрал первое по списку. Похоже, даже самый романтичный город мира не может сделать меня галантным.
- На самом деле, ты почти угадал. Если я хочу взбодриться, пью обычный крепкий кофе без сахара. Но если у меня есть время, я прихожу сюда посмаковать свой любимый напиток. Нежный, ароматный, сладкий, особенный на вкус. И каждый глоток становится удивительным. Я чувствую, как пенка приятно тает на языке вместе с шоколадной крошкой... – это было так образно, что я невольно сглотнул. – Прости, это скучно слушать... – будто спохватившись, тихо добавила она.
- Нет, ты что... Ты так вкусно рассказываешь, что и мне захотелось попробовать, - ухмыльнулся я. К счастью, она понятия не имела, какие мысли бродят в моей голове.
- Это одно из немногих кафе, где капучино настоящий. В других он неочень хороший – с каким-нибудь ликером или корицей, к тому же молочную пенку заменяют взбитыми сливками. Я не люблю добавки. Совсем не то.... – ух, она точно знала, чего хочет.
- А ты гурман, - с улыбкой констатировал я.
- Скорее, капучиноман. Это уже не лечится.
На ее щеке снова появилась ямочка. Мой взгляд скользнул по приподнятому уголку красиво очерченного рта, потом по губам...
Хлопнула дверь. Я невольно посмотрел в ту сторону, но это снова был бармен. Казалось, уютное кафе зарезервировано для нас двоих, и мы сидим наедине, оторванные от суеты мира за умытыми весенним дождем окнами...
- Здесь всегда так немноголюдно? – не мог не спросить я.
- Просто сейчас рабочее время. Вот после двенадцати везде столпотворение, как и ранним утром. Сразу ясно, что мы не местные, - улыбнулась она.
- Ты тоже не парижанка?
- Я даже не француженка.
- Я это подозревал, учитывая твой идеальный английский. Туристка?
- Просто приехала на несколько дней... к подруге. Когда-то она жила у меня, по программе студенческого обмена. А на выходные мы ездили к моим родителям в Озерный край, там...
- Озерный край? – повторил я, совершенно сбитый с толку. - Так ты из Англии? Прости, я тебя перебил. Просто я тоже оттуда. Давно не был дома, и страшно соскучился.
- Понимаю... – с сочувствием вздохнула она. - Когда я временно жила и училась во Франции, очень скучала по дому. Все называли меня дурочкой, ведь я оказалась в самом Париже! Но я ничего не могла поделать. Часть моего сердца летала в мечтах здесь, а часть рвалась туда. Вот такая я ненормальная.
- Ты из края великих поэтов-романтиков, чего еще ожидать.
- Это точно... «Пагубное» влияние Вордсворта. Он слишком любил родные места, покой природы и прогулки по полям.
В ее глазах мелькнула едва уловимая грусть.
- В наше время это большая роскошь... или страх оторваться от цивилизации. Лично я ненавижу мобильники и все, с ними связанное, - задумчиво разглядывая ее лицо, произнес я. Все-таки, насколько свободнее чувствуешь себя, когда это чудо техники лежит отключеным в кармане.
- Да уж, в 18-19 веках такие проблемы не мучали. Зато если б у Уильяма был сотовый, он бы просто сфотографировал желтые нарциссы и написал стихотворение о них сразу же, а не спустя два года, прочтя записи сестры.
- Нарциссы?
- Ну, помнишь,
Я брел один в полях пустых,
Как тучка в небе ясном,
Вдруг рой нарциссов золотых
Блеснул ковром прекрасным...

Уж не знаю, с каким выражением я на нее смотрел, но девушка неожиданно рассмеялась:
- Сейчас я говорю глупости, от которых любого здравомыслящего парня клонит в сон... Но ты, кажется, прошел испытание.
- То есть, я не «любой здравомыслящий»? Ну спасибо, - хмыкнул я. – Всегда знал, что я с приветом.
- Ты не «любой», - ответила она.
- Значит, так ты хотела от меня отделаться? Оригинальный способ.
- Еще какой. Почитать парню стихи о цветочках.
- А потом остаться в гордом одиночестве пить кофе...
Она кивнула, изображая раскаяние, хоть губы подрагивали от смеха.
- Знаешь, для этого ты нашла идеальное место, спокойное, с ненавязчивым барменом...
- Пожалуй, единственный недостаток этого кафе – отсутсвие музыки, - она снова стала серьезной и, подперев рукой щеку, на долгое мгновение отвернулась к окну. - Я бы не отказалась от чего-нибудь негромкого, чуть грустного... особенно сейчас, когда идет дождь.
Мне снова показалось, что она прочла мои мысли.
- Да, я тоже. Тогда все вокруг кажется более... наполненным, - я говорил это, но сам уже слышал музыку мысленно. Она прорывалась сквозь шум ливня, когда я смотрел на профиль сидящей напротив девушки, на длинные ресницы и пряди волос, падавшие на шею.
- Я всегда хотела играть на каком-нибудь инструменте. Но, видно, не судьба. Бабушка говорила, что тем, у кого длинные пальцы, положено быть пианистами, - с улыбкой пояснила девушка и внимательно посмотрела на мои руки, сжимавшие чашку.
- Наверное, я бы не разочаровал твою бабушку? – поймав ее изучающий взгляд, спросил я.
- Даже не сомневаюсь. Давно играешь?
- Лет с трех, или четырех, сколько себя помню...
О музыке я мог говорить бесконечно... О внутренней свободе, которую испытываю, когда руки касаются клавиш или струн, о восторге, который охватывает, когда нахожу что-то свое, новое, и это складывается в еще неоформившуюся мелодию, об удивительном покое, который заполняет, когда я тихо бренчу на гитаре и что-то мурлыкаю себе под нос, глядя в потолок...
Я слишком увлекся, рискуя надоесть новой знакомой, но она слушала – и я видел, что не в полуха, ей действительно было интересно.

- Есть одна композиция Вана Моррисона, Philosopher’s Stone, которую я часто слушаю перед сном. Бывает, хочется заснуть, а мозг не отключается. Я могу просто лежать с закрытыми глазами, а песня все играть в режиме нон-стоп... И мое тело расслабляется, мысли рассеиваются... я уплываю за этой музыкой.
- Знаешь, у меня тоже есть такая песня, - призналась она, прерывая мой затянувшийся монолог.
- Правда, и какая твоя?
Она немного замялась, прежде чем с полуулыбкой ответить:
- Это секрет.
- Ну же, я рассказал тебе про свою. Может, я ее тоже слышал...
- Конечно, слышал. Но я не признаюсь.
- Что, так страшно? Ты случайно не Мэрилина Менсона на сон грядущий слушаешь?
- Нет, - засмеялась она.
- Рамштайн?
- Ты не в том направлении гадаешь...
- А в каком? Ты не похожа на девушку, которая любит попсу... Вот заинтриговала! Хоть название скажи.
- Never think.
Я смутился. Действительно смутился. Потому что даже не подумал о таком варианте.
- Из твоих песен эта – моя любимая.
Я посмотрел на нее, не имея понятия, что в этот момент написано на моем лице, только вот чувствовал себя крайне неловко...
- И за нее определенно не стоит краснеть.
Черт, я что, покраснел? Как же я ненавидел эту особенность своего организма. Я выглядел как подросток в такие моменты. Теперь они случались реже, зато выдавали меня с головой. Тот самый парень с обложки, привыкший к вспышкам сотен фотокамер, перед которыми стоял с королевской осанкой, раздавая направо и налево загадочные улыбки вместе с «опасными» взглядами, столь любимые публикой, был все еще не способен это контролировать. Щеки начинали гореть, рука нервно теребила волосы, смех звучал слишком громко и нервно. Но сейчас я перешел на новый уровень – длиннющая пауза в попытках подобрать слова, прерванная, наконец, дурацким вопросом:
- Ты знаешь, что это моя песня?
Она лишь кивнула с извиняющейся улыбкой.
- То есть... ты меня узнала?
- Конечно, я тебя узнала. По городу расклеены афиши. Знаешь, кепка – не вариант. Ты ее слишком часто носишь.
Она говорила так спокойно... Я не замечал никаких признаков неискренности или жеманства. Я был сбит с толку. Я мог допустить, что все таки нравлюсь ей, иначе она бы не осталась со мной в этом кафе. Это было так странно, так нетипично. Или я слишком привык, что все рвутся повиснуть на моей шее и заполучить автограф? Неужели я ей интересен без всего этого багажа, сам по себе? Неужели она может просто сидеть рядом и говорить со мной, как с нормальным человеком? Уникальная девушка.
- Ты только не подумай, что я назвала твою песню, пытаясь польстить... Я ее правда очень люблю. Мистер Роберт.
- Ты лучше зови меня Роб. Но только шепотом, если можно, - улыбнулся я.
- Не бойся, я сохраню твою тайну. Я уже поняла, что ты здесь инкогнито, - и снова я увидел эту очаровательную ямочку на ее щеке.
- Раз уж ты знаешь, кто я, будет честно, если и ты скажешь свое имя.
- Хорошо, скажу. Мелани. Можешь звать меня Мел или Милли...
- Красивое имя – Мелани. Очень музыкальное.
- Ну хоть что-то у меня должно быть музыкальным.
- В каком смысле?
- Я неочень хорошо чувствую ритм в танце, не умею петь и играть на каких-то инструментах, у меня ординарная внешность, да и красивыми длинными пальцами я похвастаться не могу...
- Какая самокритичная, - хмыкнув, я покачал головой. Наши глаза встретились в очередной раз. Мне не хотелось отпускать ее взгляд...
Я провел кончиками пальцев по кисти ее руки. На мгновение ее ладонь оказалась в моей – маленькая, теплая. Я почувствовал почти неуловимую дрожь, услышал, как сбилось ее дыхание, когда она осторожно высвободила пальцы и тихо сказала:
- Может быть, ты все-таки угостишь меня капучино?
- Да, конечно... прости, - мой голос стал чуть хриплым.
Подойдя к барной стойке, я попытался унять учащенное сердцебиение. Она была взолнована, как и я. Одно мимолетное прикосновение рассказало больше сотни слов...

И вот мы снова смотрим друг другу в глаза, а перед нами две чашки капучино.
- Что ты делаешь с пенкой на кофе?
- А что с ней можно делать?
Я разглядывал белоснежное облачко с искусными узорами шоколадной крошкой.
- Как что? Можно ее слизать, можно почерпнуть ложечкой, а можно попросить соломку...
- Я просто выпью свой капучино, не задумываясь об этом. А ты?
- Вообще-то, я тоже, - засмеялась она.
Я словил себя на том, что тоже смеюсь – потому что смотрю в ее сияющие глаза, то ли серые, то ли синие; потому что мне хорошо и удивительно легко рядом с этой девушкой. И еще потому, что, забывшись, проглотил содержимое изящной чашки в несколько глотков, не распробовав.
Она неодобрительно покачала головой. Ну да, я не гурман, Милли. Зато хотел бы спросить - а что делать с пенкой на твоих губах? Той самой, которую ты пока не заметила. Я мог придумать только один вариант... И он слаще шоколадной крошки.
Скрытым желаниям неожиданно захотелось стать чем-то более материальным...
Я чуть тряхнул головой и потер шею, сделав вид, что меня отвлек звук кофейного аппарата. У барной стойки переговаривались двое пожилых мужчин, которых я даже не приметил сначала. Шум дождя стих, и все вокруг посветлело, медленно озаряясь пробивающимися сквозь тучи лучами солнца. Запахло теплой выпечкой... Столько перемен, которые от меня ускользнули, пока я пытался уйти от опасно-привлекательной темы о поцелуях с привкусом капучино.
Я посмотрела на Мел, и тут же перевел взгляд на лежавшую перед ней книжку. Сэлинджер, «Девять рассказов». Что угодно, только не молчи.
- Карманная книга? Такая потрепанная, - улыбнувшись, поинтересовался я.
- Просто решила перечитать. Ее удобно носить с собой в сумке.
- И доставать в транспорте, чтоб скоротать время? Это вредно, ты в курсе? Зрение портится.
- А я не злоупотребляю. В автобусе чаще просто смотрю в окно.
- Я тоже.
Меня это уже перестало удивлять. Почти.
- Читаю я обычно в парке, или в кафе. Иногда в метро... бывает.
Я посмотрел на нее с выражением: «А что я говорил?»
- Это интереснее, чем разглядывать пассажиров, - пожала она плечами. После паузы добавила:
- У тебя, наверное, не остается времени на книги?
- Да, теперь я чаще углубляюсь в сценарии...
Милли понимающе кивнула. Она снова подперла щеку рукой. И с задумчивым видом чуть прикусила губу, рассматривая нарушивших наше уединение посетителей.
Кажется, я шумно выдохнул, зачем-то поправив козырек на кепке, и потер лоб, после чего с видимой небрежностью спросил:
- Какой рассказ из девяти твой любимый?
- Не знаю, как любимый, но интригующий точно – про рыбку-бананку, – улыбнулась она. - Очень загадочный рассказ.
Я попытался его припомнить, но в моей голове все перемешалось.
- Там про одного парня, который казался жене и ее родне не вполне нормальным, - подсказала она. - Но он такой только на их взгляд. Просто у него были свои проблемы. В общем, парочка отдыхала у моря, жена сплетничала по телефону с мамашей, а муж на пляже общался с девочкой. Ей он и рассказал про таких странных рыбок. Которые изо всех сил стремятся в пещеру с бананами, но как только попадут, так объедаются, что не могут выплыть, забивая проход, и умирают.
- Кажется, я когда-то читал, но в неподходящем возрасте. Все, что подумал – рыбки не едят бананы.
- Думаю, автор так шифровался. Тут очень глубокий смысл...
- Даже так?
- Это парень вернулся в номер и просто пустил себе пулю в висок, вот и гадают, почему. Кто-то считает, что это все глупость и мещанство жены, которые были ему поперек горла, кто-то, что виной «дзенское мышление», вроде как – смерть не трагедия, хочешь убиться, убейся, только лучше станет. Если нашло просветление.
- Ничего себе. Странный подход.
- Ты еще третьего объяснения не слышал.
- И что там?
- Что слишком много раз автор обращает внимание на ноги... Это связано с...
- С чем? Ну рассказывай уже, раз начала, - я был заинтригован.
- Ну понимаешь, с чем ассоциируется банан, - казалось, она с трудом сдерживает смех. – Третий смысл – что это притча о эросе/танатосе, сексе, который ведет к самоубийству. И на самом деле вот к чему герой рассказывает об этих рыбках.
- Надо же... Как много я упустил, - я уже не знал, плакать или смеяться. Эта девушка меня просто обезоруживала. Она была такой непосредственной. Уму непостижимо, что именно эротическая тема меня так развеселила и расслабила.
- А как ты думаешь, какое объяснение правильное?
- Наверное, смесь всех трех... Он видит мир не так, как другие...
Рассказывая, Мел чуть отклонилась на стуле, позволив на мгновение окунуться в ее лучистый взгляд. Спокойные серо-голубые глаза говорили с моими на своем собственном языке, и я уже не слышал слов, слетавших с ее губ. Что-то было в ней необычное, странно-притягательное. И я не мог понять, что происходит. Не прицепись я к ней с вопросами, так и ушел бы, не обратив внимания. Только вот остался, и теперь изучаю ее, интересуясь больше, чем книгой, о которой она рассказывает... Ведь я задержался в Париже не ради интрижки на одну ночь. Я просто хотел отдохнуть, погулять, но теперь сижу здесь, с этой девушкой. Увлеченный разговором, заинтригованный необычностью ее ответов, не спеша расставаться...

Только беседа постепенно перестала клеиться, мой словарный запас непонятным образом иссякал. Я пытался найти новую тему для разговора, но как только ловил ее долгий взгляд на своих губах, непременно спотыкался на слове. Такого со мной не случалось давно, притом что это было вполне естественно, даже вежливо – иногда смотреть не только в глаза, но и на рот собеседника. Правда, очень отвлекало... Мел, скорее всего, замечала мои попытки сосредоточиться и чуть краснела, страясь вести себя непринужденно. Но напряжение между нами становилось все более ощутимым. И, похоже, мы оба не знали, что с этим делать.

Вечернее солнце ласкало ее лицо, шею, волосы, целовало ресницы. Я ему завидовал.
- Может быть, ты хочешь прогуляться? Я покажу тебе любимые места в Париже, - неожиданно улыбнулась она.
Значит, не только я хочу продлить этот вечер. Я кивнул, возращая улыбку.
Казалось, она собиралась сказать что-то еще, но вдруг забыла, что именно. Поспешно отвернулась, положив книгу в сумку, завязала шарфик и, вскочив, быстро одела куртку, будто боясь моей джентельменской помощи. Я не мог не заметить ее волнения.
Теперь мы были в шаге друг от друга. Ее непослушные волосы, больше не сцепленные приколкой, затянул шарф, и я собрал их пальцами, аккуратно доставая из-под воротника. Она на мгновение замерла, чуть прикрыв глаза, ее дыхание сбилось, так же, как мое. Я знал, что могу все испортить, но слишком сильно хотел ее коснуться...
Неожиданно Милли повернулась, обнимая меня за шею, и, в ответ на ошарашенный взгляд, произнесла на безупречном французском даже мне понятную фразу:
- Луи, дорогой, пойдем. Дети заждались.
Только сейчас я вернулся в реальность и услышал шепот с отголосками своего имени, заметил устремленные на нас взгляды замерших у дверей девчонок, уловил намек в веселых глазах Мел.
- Да, милая, - как можно увереннее ответил я по-французски, одевая очки и обнимая ее за плечи. Как ни в чем ни бывало, мы прошли мимо девочек-подростков, которые, судя по расстроенным лицам, поверили в маленький спектакль. Оказавшись на улице, мы прошли метров десять, и перестали сдерживать тщательно заглушаемый смех.

Тут можно послушать песни:
Robert Pattinson - Never think
Van Morrison - Philosopher's Stone




Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.


Сообщение отредактировал mari2934 - Пятница, 16.09.2011, 14:03
 
nrosekДата: Четверг, 15.09.2011, 23:34 | Сообщение # 4
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
heart5 heart6 heart2 Мариночка, завтра же прочитаю и отпишусь обязательно!

 
mari2934Дата: Четверг, 15.09.2011, 23:42 | Сообщение # 5
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


За поддерживающе смайлы спасибо) Что ж мелочиться - я сразу и половину теперь выложу heart4 Конечно, когда захочешь и прочтешь, расскажешь, какие эмоции остались...) буду ждать!

*************************************************************************************************

Глава 3

Притяжение


Мы хохотали до слез и никак не могли успокоиться. Уже давно я не чувствовал себя таким беззаботно-счастливым... Я никуда не спешил, ничего не планировал, не искал нужных слов. Мне просто было хорошо рядом с ней... Волнительно, но спокойно и удивительно легко, несмотря на все странности собственного поведения, преследовавшие меня в присутствии этой девушки. И всё вокруг сейчас казалось таким ярким, радостным, теплым; таким свежим после прошедшего дождя. Прозрачные капли, вспыхивая в лучах вечернего солнца, сияли на карнизах крыш, металлических оградах, оживших по весне ветвях деревьев... Я видел солнечные искорки и в глазах Мел.
- А ты находчивая... Не представляю, как бы я выкрутился один, скорее всего, просто выскочил через черный ход или спрятался за стойкой, - наконец, произнес я со всей серьезностью, потирая пальцами лоб.
Она улыбнулась, задумчиво вглядываясь мое лицо, и я, не в восторге от «популярной» темы, перевел взгляд на тротуар, изучая блестящие лужицы, в который отражалось небо:
- Я понимаю, это смешно... Только иногда доходит до абсурда. И то, с чем мне приходилось сталкиваться...
- Знаю, Роб, это может казаться забавным только со стороны. По-моему, ты слишком легкомысленно решил, что тебя здесь никто не узнает. Скромность, конечно, украшает, но в твоем случае она может создать проблемы. Доверься мне, дорогой Луи, иначе пропадешь, - поправляя козырек моей съехавшей на затылок кепки, подытожила она.
Я со смиренным вздохом кивнул.
- Ну же, это правда весело, - Милли легонько подтолкнула меня плечом. Я ответил на ее шутливый выпад, правда, локтем, потому что ее плечо было на уровне моей груди.
- Ладно, это будет нашим тайным кодом.
Она взяла меня под руку и стала объяснять, увлекая за собой в ей одной известном направлении:
- Как только я начинаю говорить по-французски, тут же делай влюбленное лицо. И зови меня... допустим, Кло.
Я удивленно приподнял брови.
- Почему именно Кло?
- Только она мне нравится в «Милом друге», - пояснила Мел.
Перейдя дорогу, мы зашагали по многолюдной мостовой.
- С чего ты вдруг вспомнила?
Почему-то меньше всего хотелось обсуждать прошедшую премьеру. Мне нравилось чувствовать себя обычным парнем рядом с ней. Простым прохожим, идущим по бульвару под ручку с симпатичной спутницей...
Мел загадочно улыбнулась, а потом ответила, указав взглядом на соседнее здание:
- Название гостиницы. Тебе не кажется, что было б очень символично, если б организаторы поселили тебя здесь?
Я поднял голову и прочитал «Bel Ami». Bel Ami? Ну ничего себе... Куда уж символичней.
- О, да... – оторопело отозвался я. - К счастью, мне повезло, и они были оригинальными.
- Тебе не нравится?
- С виду как-то не очень...
- Это более современное здание, конечно, и самому Мопассану вряд ли было б там уютно... А вообще, мы в старом районе Парижа, здесь любили бывать многие известные личности, они сидели в этих кафе, заходили в издательские дома...
Солнечный свет мягко падал на ее лицо. Глаза Мел сейчас казались совсем синими и такими глубокими... На миг я потерял нить разговора. В который раз за вечер. Я скорее делал вид, что слушаю, но слова просто лились где-то на заднем плане, как музыка, в то время, как я все смотрел и смотрел на нее, разглядывая каждую черточку. Правда, теперь чаще видел неровный пробор в русых волосах, которыми играл ветер. Похоже, я смущал ее или раздражал, что немудрено. Иду рядом, глух и нем, пялюсь во все глаза и киваю невпопад... Завидный кавалер! И тут, в подтверждение всему, я зацепился за какой-то выступ и пролетел вперед, чудом не упав. Мел почти стянула рукав моей куртки, пытаясь удержать.
- Роберт! Ты для разнообразия хоть иногда под ноги смотри, - с трудом сдерживая смех, покачала головой она.
Я неловко улыбнулся. Сегодняшний вечер бил все рекорды по количеству глупых поступков. Осталось только распластаться в луже.
- Ты уже видел Нотр-Дам? – как ни в чем не бывало, спросила Милли.
Она так мило помогала мне... Похоже, я ей все-таки нравлюсь.
- Роб, ты где сейчас? Ау...
Очнувшись, наконец, я посмотрел на нее, потом вокруг, машинально ответив:
- Видел, когда шел по мосту. Он рядом с моим отелем.
Я даже не заметил, как, гуляя, мы оказались на соборной площади, где толпились туристы. Знаменитый Notre Damme de Paris. Мне еще не доводилось видеть этот архитектурный шедевр на таком близком расстоянии. Загадочно, чуть мрачно... и так величественно, что трудно оторвать взгляд.
- Мост? Дай-ка мне свой буклет.
Я достал из кармана мятый-перемятый «путеводитель». Мел разглядывала потрепанные листы, а я – старинный собор перед нами.
- Удивительный, правда? – спросила она задумчиво. – Сколько раз смотрю, столько раз поражаюсь тому, что люди способны сотворить такую красоту.
- Ты права... невероятно.
- Хочешь зайти внутрь?
- Нет, давай лучше погуляем, пока не стемнело. Время летит так быстро, - произнося это, я ощутил необъяснимую грусть. Возможно, Мел тоже, потому что, не ответив, снова взяла меня под руку, ведя куда-то и настойчиво избегая вопросительного взгляда.

- Знаешь, мне почему-то кажется, что я здесь уже был, - сосредоточенно хмурясь, протянул я.
- Это вполне возможно. Ведь твой отель совсем недалеко... – улыбнулась она.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что только сейчас поняла, о каком именно отеле ты говорил. Да вот же он.
И действительно, сразу за поворотом... Интересно, сколько километров я сегодня нагулял по окрестным кварталам? И это еще не предел.
- Ты ведь мне наврала. Сказала, что нужен гид. А тут идти минут двадцать, наверное.
- Я же не знала, да и вообще... – она потупилась, но потом снова ослепительно улыбнулась. - Гид тебе все равно нужен. Посмотри, ты совсем дезориентирован.
Я бы признал это в любом случае, только б она осталась со мной. Даже если я не смогу завтра пошевелить ногами после таких походов.
- Все дома похожи, - пожал я плечами с извиняющейся полуулыбкой.
- Хорошо, я клятвенно обещаю, что доставлю тебя в отель и не дам потеряться. Доверишься незнакомке?
- Ты больше не незнакомка. Не знаю, сколько там натикало, но часа два я тебя точно знаю, – я бросил на нее лукавый взгляд. Легче было превращать все в шутку, чем думать о том, что происходит... и почему.

- Пойдем, погуляем. Ты, наверное, уже был на Бульмиш, но есть несколько удивительных улочек в Латинском квартале, чуть дальше от бульвара. Там так уютно. Люблю их. А Шакипеш в Париже самая узенькая.
- Шаки-что?
- Это название такое, - засмеялась Мел. – И это официально, между прочим.
- Официально-смешно, - хмыкнул я. – Надо ж такое придумать...
Рука, нырнув в карман, в который раз наткнулась на пачку Kent. Моей силы воли больше не хватало.
- Прости, ты не против, если я закурю? – спросил я.
- Роб, я не буду читать тебе лекций о вреде курения, если ты об этом. Не такая я зануда...
- Я и не думал, что ты зануда, просто... может, тебе неприятно.
- Не ищи проблем там, где их нет, - с улыбкой произнесла она.
Я выудил из кармана джинсов помятую пачку сигарет и зажигалку. Милли, разглядывая картины в торговых палатках, чуть ушла вперед, не заметив, что я остановился прикурить. Я быстро нагнал ее, и, мастерски удерживая сигарету зубами, умудрился произнести:
- Значит, нудный, по-твоему, я?
- Ты все так дотошно выспрашиваешь, - с ее губ невольно слетел смешок, когда я уставился на нее, не зная, как реагировать. – Можешь дышать, никакой ты не нудный. К тому же, я знаю, что ты часто дымишь. И так долго выдержал.
Эта ямочка на ее щеке, появлявшаяся каждый раз, когда она мне улыбалась, так и напрашивалась на поцелуй. Интересно, надолго ли хватит моей выдержки в этом случае... Сомнительно. И как бы старательно я не отгонял мысли такого рода, они вспыхивали в голове в самые неожиданные моменты. Иногда, пойманный на месте преступления, я отводил взгляд, иногда не успевал, и мои глаза, наверное, говорили ей больше, чем мне хотелось бы. Мел на мгновение замирала, чуть краснея, а потом снова что-то рассказывала или пыталась шутить, словно боясь томительного молчания. Временами казалось, что воздух может зазвенеть от напряжения, заполненный взволнованным стуком наших сердец...
Музыка и шум вокруг постепенно возвращали в реальность, и мы, будто побывав в другом измерении, снова слышали, видели, чувствовали не только друг друга.

- Это статуя Михаила Архангела, - пояснила Милли, проследив за моим взглядом.
Мы стояли на площади бульвара Сен-Мишель – оказывается, эту его часть местные и называли Бульмиш. Кажется, я проходил здесь днем, только не обратил внимания на фонтан. Но моя спутница, похоже, не раз бывала в этом месте.
- Летом тут красиво, правда, шумно, но весело. Молодежь собирается. Тогда уже неслышно плеска воды, как сейчас, - улыбнулась она.
Я рассматривал темных крылатых зверей, из пастей которых лились струи – довольно грозных на вид.
- Что-то мне есть захотелось, на них глядя, - ухмыльнулся я. - А здесь есть МакДональдс? Мне бы гамбургер...
И тут же спохватился, поняв, как это несолидно звучит:
- То есть... Если хочешь, я отведу тебя в хороший ресторан, но сначала... съем что-то из фаст-фуда, или не выживу в этом городе гурманов.
- Роберт, - засмеялась она, покачав головой. – Конечно, МакДональдс здесь есть, но я тебе предложу что-то получше гамбургера. Здесь очень вкусные сэндвичи с курицей, а еще прямо на улице выпекают такие блины, crepe, с начинкой из ветчины или сыра. Это просто объедение, честно, и очень сытно.
Кажется, я облизнулся от ее слов. В этот момент я бы съел все, что угодно, даже луковый суп, такой аппетит проснулся. Мел отвела взгляд и, снова взяв меня под руку, повела куда-то.
- Надо было сразу сказать, что ты проголодался. Как ты еще жив-то на одном кофе с круассанами? – она неодобрительно вздохнула.
Я и сам не понимал, но, пока был с ней в кафе, не думал о еде. А потом слишком увлекся разговорами, прогулкой... И странными мыслями.
Мы свернули с бульвара на одну из окрестных улочек и через мгновение словно оказались в каком-то ином мире, овеяном дыханием средневековья, но при этом полном необъяснимого уюта. Все вокруг было забито ресторанами, кафе, киосками с фаст-фудом; музыканты-любители играли веселые мелодии, у навесов с книгами и картинами толпились покупатели.
«Блины», о которых говорила Милли, оказались невероятно вкусными, и совсем не потому, что я страшно хотел есть. Они действительно такими были! Вдобавок я проглотил еще сэндвич, запив Кока-Колой. Именно этого мне и не хватало для полного счастья.
И, пока Мел листала старые книжки в одной из лавок, я выкурил очередную сигарету, а потом, как школьник, пожевал мятную жвачку, чтобы перебить запах. Почему-то мне казалось, что ей не нравится моя вредная привычка, и только из вежливости Милли делает вид, что ей все равно. А мне хотелось, очень хотелось знать, что она думает на самом деле... И что чувствует ко мне.

Мы гуляли по узким старинным улочкам, разглядывая витрины бутиков, антикварных лавок, книжных магазинов. Мы не заходили внутрь, просто шли, не спеша, как другие прохожие, по залитой мягким вечерним солнцем мостовой. Мне нравилась атмосфера этого района: суетливые студенты, любознательные туристы, посетители кафе под открытым небом, смакующие поданные напитки, переливы аккордеона вдалеке, запахи выпечки, ветчины и кофе, первой робкой листвы на деревьях, старых книг в лавках букинистов... Мы шагали прямо по гладким булыжникам, сойдя с тротуара, но никому не мешали – тут не было машин. Я и не заметил, когда взял Милли за руку, или это она сама протянула ее мне... Но наши пальцы переплелись, и, хоть мы не брели, обнявшись, как многие парочки вокруг, наверное, были похожи на влюбленных. Иногда Милли останавливалась у очередной витрины с сувенирами или антикварными изделиями, зачарованно глядя на них, в то время как я смотрел только на нее. Так же зачарованно. И когда она, словно чувствуя на себе мой взгляд, поднимала голову, я непременно говорил очередную глупость невпопад. А потом с трудом сдерживал желание коснуться губами милой ямочки на ее щеке.

Я чувствовал себя немного сумасшедшим и не мог перестать улыбаться. Наверное, я напоминал ребенка, который смотрит на все восторженными глазами. Скорее всего, Мел видела это даже через мой «рей-бановский» камуфляж, но я не пытался скрыть эмоций от той, с кем делил удивительный вечер.
Она привела меня в свой любимый уголок Латинского квартала, показала узкие старые улочки, рассказывая, что когда-то студентам читали лекции прямо на открытом воздухе, затянула внутрь прохладной церквушки со средневековыми сводами и необычными витражами, где было так тихо, так удивительно спокойно.
Казалось, бурная жизнь большого города внезапно замедлилась, стала похожей на плавный, ленивый поток, обласканный нежными лучами апрельского солнца.

Мел хотела купить подарочки подругам и несколько открыток на память, и я не стал ей мешать. Неподалеку подросток в забавной кепке играл на гитаре, разложив у ног раскрытый футляр. Как и другие прохожие, я оставил там всю мелочь из своих карманов. Он радостно кивнул в знак благодарности и продолжил «терзать» инструмент. Парнишка заметно фальшивил, но мне нравились задор и энтузиазм, с которыми он исполнял свою композицию.
Мимо прошла высокая смуглая девушка со старинным лотком, на котором были разложены разные безделушки и бижутерия. Мой взгляд упал на одно из украшений, самодельный бежевый шнурок из кожи, а на нем кулончик – три солнечно-желтых нарцисса. Я сразу вспомнил шутку Мел и стихи.
Милли все еще разглядывала сувениры под навесом одной из уличных лавок, и я подошел к улыбающейся девушке, пытаясь применить свой не очень богатый запас французских слов. Хорошо, что у меня были карманные деньги. Я стал так, чтобы Милли не заметила лоток и то, что я что-то выбираю. Но когда повернулся, положив покупку в карман, Мел уже не было у книжной лавки. Я осмотрелся по сторонам и заметил ее, идущую вверх по улице. Я позвал ее, но она лишь на миг повернулась, покачав головой. Не понимая, почему Мелани уходит, я побежал за ней, только не успел догнать, столкнувшись с какой-то девочкой. Пока я ее придерживал, упали очки, и она начала бормотать мое имя. Черт... я быстро одел очки на место, извинился по-французски, и попытался шевельнуться, только девочка мертвой хваткой вцепилась в мой рукав. На нас стали оглядываться, и даже фигурная лоточница, продавшая мне сувенир, смотрела с подозрением и явным интересом... Видная брюнетка с призывной улыбкой, за которой я пошел и с которой говорил, отвернувшись спиной в Милли... только сейчас до меня дошло, как это выглядело со стороны. Ну я и болван. Так мне и надо, буду растерзан французскими фанатками.
- Луи, ну где тебя носит? Что случилось? – послышался недовольный голос, от которого мое сердце забилось сильнее.
Мел избегала моего взгляда, но не ушла. Я почувствовал, как юная поклонница выпустила мой рукав, но люди вокруг все еще смотрели на нас, группки девушек перешептывались. Только мне было плевать... Короткое мгновение, стершее все в моей голове, мгновение, когда я увидел боль в ее глазах, неожиданную и необъяснимую – и, вместо того, чтобы ответить что-то заготовленное, я просто притянул Милли к себе и поцеловал. Я сам не понимал, что на меня вдруг нашло, только ладони охватили ее лицо, пальцы утонули в волосах, а губы... Слившись с ее теплыми губами и почувствовав прерывистое дыхание и ответный порыв, они уже не подчинялись моей воле. Только снова охватившее меня странное, томительное чувство – словно я никак не могу напиться...
Мел с трудом выдохнула, глядя куда-то вниз, и чуть отстранилась. Это слегка отрезвило меня.
- Знаешь, хватило бы и тайного кода. Никто на тебя больше не смотрит, - произнесла она. Спокойно и равнодушно.
- Прости. Можешь врезать по моей наглой физиономии, - неожиданно сухо ответил я.
Я уже получил пощечину. Ее словами и тоном.
- Врезать? За что?
- Я поцеловал тебя. Посреди улицы. На виду у всех.
- Ты спасался от фанаток. Все средства хороши, - она лишь на миг взглянула на меня, но беспричинная обида тут же испарилась.
- Ты так плохо обо мне думаешь? Я бы тебя не использовал, Мел.
- Пойдем, - тихо сказала она, отворачиваясь.
Но я не хотел смотреть ей в спину. Быстро нагнал и какое-то время молча шагал рядом, отчаянно подбирая нужные слова. Наконец, я зашел вперед, но взгляда все равно не удостоился. Уже второй раз за день я пятился, как рак, только сейчас на то была более веская причина.
- Я вел себя, как идиот, знаю. И ты можешь бросить меня здесь прямо сейчас. Но если ты улыбнешься, я готов быть разобранным на кусочки фанатками.
Ее губы чуть дрогнули. Уже легче.
- Я не потому поцеловал тебя, - негромко добавил я.
- Нет?
- Нет. Но... все равно это была невероятная наглость. Прости, я слишком вжился в роль мужа.
- Не переживай, мне понравилось.
Я так ушел в поиски извинений, что не сразу понял, что она сказала.
- Тебе...
- Да понравилось мне, Роб, ты прощен. Забыли. Просто если тебе приглянется кто-то, ты мне скажи, и я не буду мешать.
- Приглянется? Ты о чем? Ах, о...
Брюнетка. Дался же мне этот сувенир.
- Мне и правда кое что приглянулось, вот это...
Я остановился, и она почти налетела на мою протянутую руку. Нарциссы-солнышки светились на ладони.
Она ничего не сказала, только чуть закусила губу, опустив ресницы. Я не знал, что значит ее молчание, но все-таки, чуть помедлив, аккуратно расстегнул застежку и одел свой подарок ей на шею.
- Это чтобы ты запомнила этот вечер...
- А ты думаешь, я его забуду?
Наконец, она подняла голову. Ее глаза блестели. Слишком сильно.
- Здесь так ярко светит солнце... Глаза слезятся. Я не взяла очки от солнца.
Я снял свои и протянул ей. Хоть и не поверил.
- Держи.
- Тебе нужнее, дорогой Луи. Не прощу себе, если такого парня разберут на кусочки.
Она улыбнулась, заставив мое сердце сбиться, и взглянула на соседнее здание. Потом вдруг схватила меня за руку и легонько потянула за собой. Мы оказались среди старинных домов, в живописном пассаже.
- Этот переулок называется «Ласточки», - шепнула она. Словно боясь их спугнуть...
Обнявшись, мы почему-то посмотрели на небо, одновременно, в удивительной тишине. Здесь чувствовался такой покой. Если б я признал себя романтиком, назвал бы этот миг волшебным... Мел привстала на цыпочки, потянувшись ко мне. Что-то было в ее глазах... что-то, чего я не мог понять. Только мое сердце замирало вместе с дыханием. Желание коснуться было одновременно сладостным и мучительным. Я вдохнул запах ее кожи и волос, снова почувствовал вкус ее губ и трепет тела, слившегося с моим в долгом объятии. Не было больше времени, окружающего мира, ничего кроме нас и бесконечных поцелуев, горевших на губах. Оторванные от реальности, мы существовали только друг для друга... Летали в облаках.
А потом, будто опомнившись, вернулись в полусонный, романтичный Париж. Опустились на землю, разорвав необъяснимое, отчаянное притяжение. Отгоняя мысли, не копясь в чувствах...

Мы бродили по аллеям Люксембургского сада, озаренного лучами закатного солнца... Я здесь уже был, но сейчас он казался мне совсем другим. Потому что рядом была Мел.
Удивительная девушка, которая, присев на бортик огромного дворцового фонтана, пустила свой игрушечный парусник в свободное плавание. Так делали многие поколения парижан... Но, могу поспорить, никто из них не был настолько очарователен в этот торжественный момент.
- Дети круглый год несут сюда кораблики, это их любимое место. Да и у взрослых, - пояснила Милли перед тем, как опустить на воду свой, с разноцветными гордыми парусами. – Это так красиво. Ветерок управляет ими, подгоняет все дальше...
Красиво... О, да. Склонившаяся над водой русоволосая девушка в солнечном свете. Маленькие волны несли ее кораблик вперед. Она улыбалась.
Я закурил, наблюдая за Мел, запустившей руку в сиящую прозрачную воду.
Тут кто-то возмущенно заговорил над моим ухом. Невольно попятившись, я повернулся, растерянно хлопая глазами, и ничего не понимая из речи пожилой дамы, помахавшем пальцем перед моим носом. В этот момент подоспела Мелани, изящно вытащив сигарету из моего полуоткрытого в изумлении рта. Что-то ответив женщине, которая кивнула и пошла дальше, прикрикивая на мальчугана с пластмассовым грузовичком, она с шутливым укором посмотрела на меня. Осталось лишь недоуменно пожать плечами.
- Что это было?
- Она сказала – и как это вам не стыдно, молодой человек, курить там, где гуляет столько детей? И как вы потом будете целовать свою девушку, пропахший, как пепельница?
- Она так сказала, серьезно?!
- Она сказала «табакерка», - рассмеялась Мел.
- А у меня есть мятные пастилы на всякий случай, - ухмыльнулся я. - И вообще, какое ей дело?
- Это Франция, Роб. Тут всем есть дело до поцелуев.
Я не мог с этим поспорить...

Взяв меня за руку, Мелани с улыбкой потянула за собой. Я послушно последовал в глубь парка.
- Это фонтан Марии Медичи, - шепнула она, когда мы оказались в тени деревьев, в отдаленном уголке. От воды веяло приятной прохладой, легкий шум струй ласкал слух.
Мы расположились у бассейна, глядя на темную, искрящуюся воду.
Неожиданно в сумке Мел зазвонил телефон, нарушая томный вечерний покой. Чуть нахмурившись, она полезла его искать, доставая все подряд и складывая на каменный бортик.
Потом ответила на французском, отойдя в сторонку. Я взял в руки ее книжку, провел пальцами по потрепанной обложке. Сколько раз она открывала ее, пробегая глазами? Сколько раз касалась этих страниц?
- Это хозяйка квартиры, которую я снимаю. Они с мужем всегда предлагают с ними поужинать, без меня не садятся. Милые люди, - улыбнулась Мел, отключая телефон.
- И сегодня? – в моей душе мелькнуло разочарование, но она тут же ответила:
- Сегодня вечером я занята. И совсем не голодна, благодаря тебе, - ее улыбка стала шире.
Я засмотрелся на Милли, чуть не выронив книгу. Неумело словленная на лету, она раскрылась, и в воду упали несколько открыток. Я тут же полез их доставать, не слушая протестов Мел.
- Ты с ума сошел? Туда нельзя!
Она вцепилась в мою куртку, оттягивая назад, когда я, перешагнув через металлическую оградку, склонился к воде, пытаясь ухватить хоть сколько-то сувенирных карточек.
- Вылазь сейчас же, пока никто не видит. Там нет ничего ценного!
Тут в воду соскользнул мой жизненно-важный головной убор, и тон Мел стал совсем грозным.
Она так мило возмущалась...
- Сказала же, брось все! Лучши свою кепку лови.
Но я уже держал у руке безнадежно намокшие и испорченные открытки, перелазя обратно.
- Прости, я куплю тебе новые...
- Ты такой упрямый, – неодобрительно произнесла Мел. – Посмотри на кепку. Теперь нельзя ее одевать, простынешь.
Я уселся на каменный бортик, разглядывая единственную уцелевшую почтовую карточку. «Поцелуй» Родена.
- Это моя любимая. Так что не все потеряно, - улыбнулась она.
Мел обняла меня сзади, заглядывая через плечо. Ее руки обвили мою грудь, теплое дыхание защекотало кожу у воротника куртки.
- Тебе нравится?
- Очень чувственно...
Я смотрел на пару на открытке, сплетенную в объятии. Словно живые, они тянулись друг другу...
Неожиданно кончики нежных пальцев скользнули по моей шее, спутанным прядям на затылке. Это было так приятно.
- Какая милая родинка, - шепнула Мелани, легонько касаясь губами кожи под волосами.
- Мел... – с трудом сглотнув, произнес я.
- И эта.
Ее поцелуи были воздушными, как прикосновения крыльев бабочки.
- И вот эта...
Я повернулся к Милли, охватив руками, и перетянул к себе на колени, ловя ласку приоткрытых губ своими губами. Жадно прижал ее к себе, целуя, не в силах оторваться. Она пьянила меня. Она сводила с ума.

*************************************************************************************************

Немного иллюстраций

Очки Рей Бан


Вид на Сену и Нотр-Дам неподалеку от гостиницы Роба)


Вывеска гостиницы


Отель Bel Ami


Фонтан "Сен-Мишель"


Люксембургский сад




Фонтан с корабликами


Фонтан Марии Медичи


Скульптура "Поцелуй"






Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.
 
nrosekДата: Пятница, 16.09.2011, 22:04 | Сообщение # 6
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Quote (mari2934)
Что может значить один день? Один среди десятков, сотен, льющихся на нас в бурном потоке жизни?
...
Очень красивая фантазия, Мариш! Волшебная в своей обыкновенности история одного дня нашего мальчика...
Думаю, многие из нас, глядя на фотки счастливых фанаток и слушая безумные истории о "нападениях" на НЕГО,себе представляли, как бы они повели себя рядом с НИМ... И ЧТО было бы, ЕСЛИ...
Повторюсь: очень красиво! Прости, Мариш, мне хочется эту красивую паузу попереживать некоторое время...,потому пока больше ничего писать не буду,кроме того,что мне жутко приятно, что я могу это читать.


 
nrosekДата: Суббота, 17.09.2011, 10:40 | Сообщение # 7
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Добавлю еще пару мыслей...
Рассказ просто замечательный. И даже без конкретного узнаваемого персонажа он имел бы право на существование. Хотя изюминка в виде Роба приятно греет ))) Повторюсь: красиво, добротно,узнаваемо.
Смущает только оторванность Роба от вчера и сегодня - он просто выпал из реальности, но так ведь и было задумано,как я понимаю? Ведь именно волшебство на день и было обещано Роберту в буклете eyas
И еще, Марина, у тебя замечательные друзья! Обложка - просто супер, клип от Наташи-Evita прекрасно создает настроение, а вместе с музыкой и иллюстрациями получилась действительно взрослая волшебная сказка!
Спасибо тебе! flower heart10


 
mari2934Дата: Суббота, 17.09.2011, 12:15 | Сообщение # 8
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Quote (nrosek)
как бы они повели себя рядом с НИМ... И ЧТО было бы, ЕСЛИ...

Да. Но тут было еще сложнее, потому что все навписано от его лица. Я вообще почти не писала от первого лица, а тут еще мужчины. Было сложно и интересно. И именно так я вижу Роба, получилось естественно, без анализа...
Quote (nrosek)
мне хочется эту красивую паузу попереживать некоторое время...,потому пока больше ничего писать не буду,кроме того,что мне жутко приятно, что я могу это читать.

Спасибо, вот это очень ценно и есть...
Quote (nrosek)
И даже без конкретного узнаваемого персонажа он имел бы право на существование. Хотя изюминка в виде Роба приятно греет )))

Я не думаю, хотя... Но если б это был не Роб, не актер, все было б иначе. Во всяком случае, со стороны девушки, наверное... Не потому, что она сохнет по актеру, совсем нет. Просто ее чувства глубже, чем она показывает.
Quote (nrosek)
Смущает только оторванность Роба от вчера и сегодня - он просто выпал из реальности

Ты имеешь ввиду, что это безответственно?) Но он всех предупредил. И он ведет себя как обычный человек, ему этого не хватает, он устал от всего. Хотел просто побыть собой прежним, что ли. Хоть на сутки.
Quote (nrosek)
Обложка - просто супер, клип от Наташи-Evita прекрасно создает настроение, а вместе с музыкой и иллюстрациями получилась действительно взрослая волшебная сказка!

Да, очень хотелось создать атмосферу, все соединить. Даша сделала змечательные обложки и много мне советовала, ведь это была ее идея изначально, если б не она, это не родилось бы в мей голове... А с наташей вообще получилось удивительно - она начинала делать клип просто так, а тут... именно Париж, Роб - и она подарила клип, доделав, это так прекрасно! Мы обе помешаны на Франции. Про Роба я уж молчу)))

**************************************************************************************************

Добавлено (17.09.2011, 12:15)
---------------------------------------------
Глава 4

«Останься...»


Сквозь окутавший меня приятный туман я слышал чей-то недовольный голос, на который старался не обращать внимания. Но он назойливо вторгался в сладкую истому медленных, пьянящих поцелуев и волнующих прикосновений.
И когда Милли отстранилась, позволив прохладному ветерку скользнуть по моему разгоряченному лицу, я хмуро посмотрел на помешавшую нам даму. О нет, это была та самая возмущенная особа из парка. Теперь ее злит, что девушка целует «табакерку»? Она оставит нас в покое, наконец?
Мел что-то сказала, смущенно проведя рукой по спутавшимся волосам, и пожилая женщина, поджав губы, пошла дальше.
- Что опять не так? – буркнул я недовольно.
- Мы не очень цивилизованно себя ведем, - улыбнулась Мелани.
Мне было все равно. Пусть я полулежал на каменном бортике, упираясь спиной в металлическую решетку так сильно, что, наверное, вся спина была в узорах, пусть я прижимал Милли к своей груди, и наши ноги переплетались, губы и щеки пылали, а дыхание сбивалось – кому какое дело? Даже если раньше я не совершал милых романтических безумств, неужели это менее естественно, чем ходить, есть, разговаривать, чинно сидеть на скамейке или читать газету? Не знаю, но уж точно намного прекраснее.
- Она просто завидует, вот и все. Молодость вспоминает. - Мой взгляд упал на открытку, лежавшую рядом с моей намокшей кепкой, и хмуриться сразу расхотелось. - Небось, перед этой статуей она бы не стала такого говорить. Хоть там все гораздо откровеннее.
- Роб, если бы мы тут сидели в таком виде... – Мел тихо засмеялась.
- Это же Франция. - Я шутливо приподнял бровь. – А если бы я упал в бассейн, чтобы ты делала? Полностью промокнув, я бы точно заболел.
- Ты просто невыносим, - покачала она головой, нежно водя кончиком пальца по моей щеке, подбородку. – Я бы тебе одолжила шарфик обмотать жизненно важные органы и обеспечила такси до ближайшего бутика.
- Так скучно? – поддразнил я, но тут же с трудом сглотнул, когда она коснулась губами шеи, обвела кадык, скользя поцелуем ниже, в ямочку между ключицами.
- Неужели? А ты представь, и станет весело... Твои поклонницы отдали бы все, чтобы это увидеть – Роб в одном шарфике на интересном месте, прикрываясь девушкой, пытается проскользнуть в такси. Меня бы разорвали, а тебя...
- Не смешно, - пробурчал я.
- Не будь занудой. Это же шутка.
Наши взгляды встретились, и я невольно улыбнулся.
- Я все-таки нудный, видишь?
- Вижу, но это поправимо. У тебя еще остались силы?
Кажется, я замер с открытым ртом, подумав в меру своей испорченности неизвестно, о чем, после разговоров о повязках из шарфика, и Мел снова рассмеялась.
- Я имею в виду на прогулки?
- Ах, прогулки... – хмыкнул я, запустив руку в волосы и почесывая затылок. – Тогда не знаю...
На какой-то миг я снова утонул в ее теплом, изучающем взгляде, что совершенно не способствовало работе мысли. Мне отчаянно хотелось зацеловать эту ямочку от улыбки на ее порозовевшей щеке. Но так мы уж точно не сдвинемся с места.
Так, о чем мы говорили? Ах, да, прогулки! Силы на них... Я не был уверен в этом, но знал одно – я не хочу прощаться с Мел. Не сейчас...
- Ты еще что-то хочешь мне показать?
- Есть парочка мест... Ты ведь еще не видел Эйфелеву башню в ночных огнях, без этого нельзя покидать Париж! Она как аккордеон, как аромат кофе и круассанов, как дыхание весны, романтики. Пусть маршрут и не оригинален, но... когда ты это увидишь своими глазами, запомнишь на всю жизнь.
- Я не против. Ведь ты сегодня мой гид. Только еще не стемнело...
- А пока мы все-таки сорвемся на Монмартр. Конечно, это далеко, но ты должен побывать там на закате. Вид на город с холма у базилики просто невероятен. Давай возьмем такси, теперь уже не будет таких пробок.

Пока мы ехали, прильнув друг к другу на заднем сидении машины, Милли, положив голову мне на плечо, рассказывала о знаменитом парижском холме, богемном уголке с его особенной атмосферой, шумными площадями, облюбованными неугомонными туристами, и тихими переулочками, где можно ощутить настоящий дух Монмартра; с его художественными галереями, богатыми виноградниками и древним кладбищем; с его музеями, кабаре, булочными, высокими лестницами и крутыми спусками...
- Этого не описать словами... – наконец, вздохнула она, но по ее голосу я понял, что Милли улыбается.
- Тебе надоело рассказывать, вот и все, - поддразнил я. Хоть мне было неважно, о чем она говорит. Я просто хотел ее слышать. Просто быть рядом, чувствовать ее, касаться волос, губ, рук...
- Знаешь, кто-то из драматургов писал, что частица Монмартра есть в любой точке Парижа. Вот и делай вывод. Там столько красок, запахов и звуков, такие контрасты... Помнишь ту самую мельницу «Мулен Руж»?
Я кивнул, хоть на память сначала пришел очень пестрый клип к мюзиклу.
- Еще бы.
- А еще там есть музей Сальвадора Дали...
- Оу... – Под ее многозначительным взглядом я неловко замолчал, изучая обивку сидения водителя. Милли, конечно, видела меня в этом скандальном образе. Наверное, сейчас вспоминает «забавный» эпизод – Дали-Паттинсон, в чем мать родила, перед зеркалом – и мысленно хихикает.
- Безумный, гениальный... Наверное, было очень интересно играть его.
Я не мог не признать, что это так, хоть и не любил рассказывать о съемках фильма. Всех интересовало, не гей ли я. Я даже не представлял, что можно на такое ответить. Но если кто-то не стыдился на полном серьезе спрашивать такую муру, почему я должен стыдиться на нее отвечать? Например: «Я единственный в своем роде гей-вампир, вы разве не знали?»
- Прости, я не буду говорить о фильмах, знаю, все тебе надоедают с вопросами и прочим. Просто ты правда хорош в этой роли, очень хорош. И в других тоже. Уверена, ты далеко пойдешь.
Она сказала это без пристрастия, спокойно, будто констатируя факт, и так искренне, что мне стало до жути приятно. Все, что я мог ей растеряно ответить, это «спасибо».

Милли решила пощадить наши многострадальные ноги, уверенно направляясь к фуникулёру. Я бы, конечно, ни за что не признался, какая тоска охватила меня при виде бесконечного количества ведущих вверх степеней, чтоб не показаться дряхлым старичком, но вздохнул с явным облегчением. Вагончик медленно карабкался на живописный холм, открывая перед нами вечерний Париж в пламенеющих отблесках заката.
Величественное белое здание старинной базилики Сакре-Кёр, главной достопримечательности Монмартра, о которой по дороге говорила Милли, предстало перед глазами во всей красе, как только мы оказались у смотровой площадки среди группок людей. Мы не стали подниматься по лестнице на самый верх и заходить внутрь, просто стояли напротив, разглядывая главный фасад с барельефами на евангельские темы. «Гора Мучеников» - вот что означало название этого парижского холма. Мой очаровательный гид был не только находчивым и умным, он был еще очень начитанным.
Милли потянула меня за руку в противоположную сторону. И когда мы, отыскав свободное место, расположились у резных перил, глядя на панораму города, я, низко натянув козырек моей подсохшей кепки, снял очки. Ощущения трудно было передать словами. Вид с такой высоты завораживал. Почему-то казалось, что если хорошо разбежаться и прыгнуть, непременно взлетишь. Интересно, если бы я сказал это вслух, Милли сочла бы меня сумасшедшим?
Я повернул голову и посмотрел на ее профиль. Длинные ресницы, ставшие от солнца золотистыми, задумчивый взгляд куда-то в небо... Нет, она бы не посмеялась.
И я почувствовал такой покой в этот момент, тихую радость, несмотря на то, что вокруг было ужасно шумно: играла музыка, кто-то пел, кто-то разговаривал, кто-то насвистывал. Невообразимый галдеж, странным образом превратившийся для меня в удивительную гармонию. Далекие крыши, шпили, мосты сияли в ослепительных багровеющих лучах, окутанные прозрачными облаками, а совсем рядом, за юной зеленью холма, взгляду открывались маленькие живописные улочки и уютные садики. Постепенно свет становился мягче, краски смешивались и гасли, медленно затухая.

Когда совсем стемнело и вокруг зажглись огни, мы отправились на прогулку по богемному району, пестрящему неоновыми вывесками. Конечно, Милли хотелось показать мне красную мельницу на крыше кабаре «Мулен Руж», и я не стал сопротивляться. Пусть даже, оказавшись на месте, я не нашел в этом ничего особенного, важно было не зрелище перед глазами, а та, что стояла в тот момент рядом. И все, что я видел в этот вечер, всегда будет связано с Мел. Так же, как сам Париж...
На Монмартре, несомненно, было на что посмотреть, но при свете дня, потому сейчас нас ничего больше не волновало, кроме самой атмосферы, кроме этого удовольствия идти рядом, прильнув друг к другу, под ночным небом, по красивым узким улочкам, в сиянии огней и переливах доносящейся откуда-то музыки...
- Ты видел фильм «Амели»? – неожиданно спросила Милли.
- Кажется, да, а что?
- Это ее район. И здесь правда есть то самое кафе, где работала Амели, «Две мельницы». Булочные, овощная лавка. Я очень люблю один вальс под аккордеон. Дай-ка ухо, - остановившись, добавила она.
Я растерянно посмотрел на Мел, но когда она достала из сумки mp3-плеер и стала искать нужную мелодию, улыбнулся. Она была такой сосредоточенной. Я чуть нагнулся, и, распутав проводки, она вставила один наушник в мое ухо, а один в свое, потом запустила мелодию и, взяв меня под руку, потянула дальше. От романтично-игривых звуков аккордеона почему-то сразу стало так весело. Вообще-то, я ужасно танцевал, но мне захотелось обхватить Милли за талию и, как в старых фильмах, закружить по булыжной мостовой. Еще и напевая при этом. Наверное, я точно свихнулся.
- Ты чего хихикаешь? – с улыбкой спросила она.
- Да так... чего-то танцевать захотелось, хоть я не умею.
- Попробуй.
Я стал, как вкопанный, с сомнением глядя на Мел.
- Хочешь, чтобы я опозорился?
- Роб, никто не увидит, тут только я и уж точно не буду подшучивать над тобой. Ну, может, только немножечко... по-дружески.
- Хорошо, только смотри, ты обещала, – хмыкнул я, притянув ее к себе.
Одной рукой я держал Милли за пояс, другой сжимал ее руку, как заправский танцор. Музыка заиграла снова, и мы двинулись в разные стороны. А потом я, в попытке исправиться, запутался в собственных конечностях и чуть не сбил партнершу с ног. Впрочем, сам же и удержал. Мел засмеялась, и я обиженно нахмурился.
- Я же предупреждал, что не умею.
- Прости, я больше не буду смеяться.
- Неважно, это глупая затея... Давай лучше пойдем дальше.
- Подожди, ты слишком спешишь. Мы найдем мелодию помедленнее и просто покачаемся в так музыке. Это нетрудно.
- Покачаемся?.. – С тяжелым вздохом я сдался.
Я обнял Милли за талию, она положила руки мне на плечи, и, прильнув друг к другу, мы чуть заметно двигались под музыку. Наверное, Мел приглушила звук, потому казалось, что композиция звучит где-то далеко, на заднем плане.
- Вот видишь, получается.
- Да, было бы странно, если бы у меня не получилось даже качаться, не падая, - усмехнулся я.
- Роб, - с укором сказала Мел. – Перестань на себя наговаривать. Ты замечательный.
Она произнесла это так тихо и серьезно, что промолчать не получилось.
- Я... какой?
- Все ты слышал, так что обойдешься. Глупый, вот какой, - превращая все в шутку, ответила Мел. Но я снова увидел в ее глазах что-то, чего не мог пока осознать, не мог объяснить... и, возможно, не должен был заметить?
Она затихла, глядя куда-то в сторону, но я слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал волнение, когда она едва заметно попыталась отстраниться. И я не отпустил ее. Ладонь погладила спину Мел через куртку, взгляд задержался на ее губах. Вот что, спрашивается, я сейчас делаю?.. Вместо того, чтобы разорвать ставшее неловким молчание, усугубляю напряжение между нами. Почему, как только мы остаемся в относительном уединении, я хочу лишь целовать ее? Лоб, ресницы, брови, нежный румянец, кончик носа, милые веснушки, ямочку на щеке, и снова, и снова... висок, контур ушка, подбородок, губы, шею... И что бы я не говорил в промежутках, мои глаза ласкали все это, не в силах оторваться.
- Роб, - чуть слышно выдохнула она. – Давай лучше вызовем такси.
- Зачем?
- Ты еще не видел Эйфелеву башню.
Ох, Мел, знала бы ты, насколько мне это безразлично... Я подписался на эти бесконечные прогулки только чтобы быть рядом с тобой.
- Она никуда не денется, а вот ты...
- Не волнуйся, я же обещала доставить тебя в отель. Значит, не брошу.
Во рту почему-то пересохло, и я невольно облизнул губы. В тот же миг Милли, казалось, забыла, как дышать.
- Между прочим, соблазнять гида нечестно.
- Что?
Я поймал ее потерянный взгляд и невольно разжал руки, все еще не понимая. Щеки Мел пылали.
Она отступила на шаг, потом отвернулась, что-то ища в сумочке. Я так и не сообразил, что же такого сделал. Я ведь даже удержался от желания зацеловать ее прямо здесь и сейчас...
Милли достала телефон, набирая номер.
- Такси на Монмартр, пожалуйста. К станции метро «Анверс». Спасибо.
И потом, обращаясь ко мне:
- Пойдем, тут недалеко. Такси скоро подъедет.
- Что-то не так? Мел?.. Если я чем-то тебя обидел, скажи. Я правда не хотел.
Наконец, она снова посмотрела на меня, чуть краснея.
- Успокойся, тут нет твоей вины. Просто ты... это ты.
Ее загадочная фраза поставила меня в тупик окончательно. Наверное, я взялся за непосильную задачу – понять женщину.

Расплатившись с таксистом, я вылез из машины, ища глазами Мел. Она, в свою очередь, обреченно смотрела на длинную людскую цепочку неподалеку.
- Что такое? – спросил я, встретив ее виноватый взгляд.
- Придется долго ждать лифта... Я не думала, что соберется такая толпа в будний день.
Теперь я все понял. Хотелось махнуть рукой и утянуть Милли куда-нибудь в безлюдный тихий уголок, но она так старалась ради меня...
- А иначе нельзя подняться?
- Можно... пешком. До второго уровня. Но башня очень высокая, Роб. Даже это трудно.
- Да ладно, где твой энтузиазм? – улыбнулся я. – Мы сможем. По крайней мере, такую очередь я точно не выстою.

От пешеходного подъема ноги начинали ныть так, будто я намотал кругов десять по стадиону. Бедная Мел. Я боялся обидеть ее, а она хотела сделать приятное мне. Добравшись, наконец, до второй площадки, мы облегченно вздохнули. Вернее, отдышались, наконец.
- Зря я это затеяла... – покачала головой Милли, прислонившись спиной к металлической панели.
- Нет, вовсе нет.
Вечерняя прохлада делала все более ярким, свежим, ясным. Темно-синее небо над нами, щедро усыпанное звездами, словно хотело посоперничать с ночной иллюминацией площадей, улиц, знаменитых памятников архитектуры. Неугомонный город, раскинувшийся во всех направлениях, выглядел отсюда необыкновенно. Мне не нужно было подниматься на самый верх башни, чтобы по-настоящему оценить открывшуюся глазам красоту. Я дышал ей, как этим прохладным воздухом. И я знал, почему все кажется мне в этот миг особенным.
- Ты меня утешаешь... – потупилась Милли, - Это было похоже на марафон.
- Ну, да... милый такой марафончик, показавший, что мне пора бы серьезно заняться спортом, - усмехнулся я. А потом серьезно добавил:
- Я не мог не побывать здесь. С тобой.
- И подарить Париж? – улыбнулась она.
Шутка получилась какой-то мечтательной. Вот теперь перед моим мысленным взором действительно полетели шали, прозрачные, почти невесомые, только вместо брызг шампанского там были ласточки, с ликующим щебетом кружащие над городом...
- Мне стыдно, но Париж сегодня подарила мне ты.
- Пусть тогда он останется общим подарком.
Милли смотрела на россыпь вечерних огней вдали, ее волосами нежно играл ветер. Не удержавшись, я протянул руку и коснулся ее щеки, подбородка, потом медленно провел большим пальцем по нижней губе. Мел прикрыла глаза, сглотнув, ее длинные ресницы затрепетали. Неожиданно она взяла мою ладонь, прижимая к своей щеке. Я почувствовал, как прядки ее волос щекочут кожу, ощутил теплое дыхание на запястье. А потом поцелуи. Один, другой, третий, легкой лаской скользящие вдоль вен, по складочкам ладони, по изгибам пальцев. Отзывающиеся сладкой дрожью по всему телу.
- Милли...
- Экскурсия окончена, - шепнула она. – Теперь я могу поцеловать тебя.
Эти слова были такими странными. Словно Мел сама настроила преград, которые постепенно убирала. Она шутила? Сомневалась?.. Боялась?
Я не знал, но в следующее мгновение уже прижимал ее к себе, ловя это дыхание поцелуем, и ее отзывчивые губы мягко поддавались моим, следовали за ними, изучали, ласкали, томили... А потом Мел прерывисто вздохнула, уткнувшись носом мне в грудь.
- Может, давай спускаться? – чуть слышно спросила она.
- Давай, - ответил я так же тихо.

- Хочешь, поедем на метро? Потом пересядем.
Я молча кивнул. Разговор снова перестал клеиться. Я не знал, что говорить, как вести себя. И внутренне готовился к моменту, когда услышу прощальное: «Уже поздно, мне пора... Спасибо за прекрасный вечер». Я хотел придумать что-то еще, пусть глупое, лишь бы она осталась со мной хоть ненадолго. Но знал, что вечер не может быть бесконечным. И вдруг Мел как ни в чем не бывало сказала:
- Мы можем погулять по набережной у твоего отеля или постоять на мосту. Возьмем бутылку вина, хочешь?
Я снова кивнул, с трудом скрывая облегчение. Она не спешит прощаться, она хочет побыть со мной... Но потом, спохватившись, неловко добавил:
- Только от вина я лучше воздержусь. Похмелье после вчерашней презентации было не самым приятным.
Она улыбнулась.

Станция метро казалась пустынной. Мы говорили вполголоса и слышали эхо собственных слов.
Я заметил, что Милли чуть дрожит, потирая руки выше локтя.
- Ты что, замерзла?
- Не так чтобы очень, но... не жарко.
Оглядевшись, мы одновременно увидели кофейный автомат.
- То, что надо. Пусть и не для капучиномана, - с улыбкой подытожила Мел, доставая из кармана мелочь.
- Ты хочешь?
- Нет, не очень.
Она дождалась, пока горячая жидкость наполнит стаканчик, потом подала его мне, что-то ища в сумке в очередной раз.
- У тебя там целый склад, - хмыкнул я.
- Потому-то запасливая... Как же я кофе без шоколада буду пить. Невкусно, - по-детски заявила она.
Я рассмеялся.

Мне нравилось смотреть, как она пьет – медленно, чуть причмокивая. Пусть это и вызывало у меня глотательный рефлекс... Наконец, довольная Милли выбросила стаканчик в мусорку, едва заметно облизнувшись. Я сразу вспомнил ее шутливое: «Что ты делаешь с пенкой на кофе?» Что же ты делаешь со мной? Мысль, как сладко та самая пенка тает во рту Мел вместе с шоколадной крошкой, сводила с ума.
Она повернулась, и наши глаза сразу встретились. Я понимал, что уже не могу скрыть своих чувств, словно они написаны на лбу, только взгляда не отводил. Дыхание стало прерывистым... И не только мое. Я слышал это, потому что Мел стояла слишком близко. Сейчас мне действительно казалось, что воздух звенит от беспорядочного, взволнованного стука наших сердец.
Я привлек Милли к себе, целуя в приоткрытые теплые губы, ладони скользнули под ее куртку, гладя по спине. Она обняла меня за шею, и, прильнув всем телом, запустила руки в мои волосы, отвечая на ласку.
До этого наши поцелуи были чувственно-нежными, изучающе-долгими, трепетными, сладостными... Теперь все было иначе. Не видя, не слыша ничего вокруг, мы, сливаясь в жарком объятии, целовались так страстно, отчаянно, безудержно, словно скоро наступит конец света... словно он уже наступил, все исчезло, и остались только мы...
Я вдыхал запах ее кожи, волос, я пропадал в ней, чувствовал вкус капучино, вкус шоколада на ее языке... я ловил ее тихие стоны, она – мои.
Поглаживая, мои пальцы коснулись обнаженного участка кожи у пояса джинсов. Милли сильно задрожала. Я ощутил это каждой клеточкой.
- Прости, у меня холодные руки, – голос не хотел меня слушаться.
- Какой же ты все-таки глупый... – сдавленно шепнула она куда-то мне в шею.
Я не понял, о чем она, все еще плавая в тумане и думая, куда же пропал поезд. А может, он уже уехал, пока мы были одни в целом мире?
- Лучше вызвать такси.
Я достал телефон, обнимая Милли другой рукой, и, проигнорировав кучу непринятых сообщений и вызовов, набрал номер, подсказанный спутницей.

И вот мы уже в теплом салоне, сидим, прильнув к друг другу, и не можем прервать поцелуев... Я не знал, куда это такси привезет нас, но не думал об этом. Все в этот день случалось словно само по себе, я ничего не ждал, не планировал, я просто позволил жизни захватить меня. И чувствам стать свободными...
Неожиданно зазвонил телефон. Черт, я забыл его отключить. Милли чуть отстранилась, и я нехотя взглянул на экран. Лиззи.
- Да, слушаю.
- Роб? Ты в Париже? Один?
Почувствовав недовольство в голосе сестры, я сухо ответил:
- Это так важно?
- Неважно, говоришь? Ты знаешь, что начнется, если тебя папарацци наснимают? Когда ты уже научишься?
Казалось, это никогда не прекратится.
- Я не могу сейчас говорить, - взглянув на поникшую Мел, попытался прервать Лиззи я.
- Правда? И кто же с тобой сейчас, позволь узнать?
- Да никто со мной, что ты устроила, - выпалил я, не подумав, и тут же осекся, увидев боль на лице Мел. - То есть...
Она отстранилась, передвинувшись к окну, а я, проклиная себя, отключил телефон, запустив руку в волосы, безуспешно подбирая нужные слова.
- Прости меня, я вовсе не имел ввиду...
- Неважно, Роб... Уже поздно, мне пора. Да и тебе надо выспаться. Спасибо за незабываемый вечер.
У меня стоял комок в горле, и я не мог ничего ответить. Вот она, та самая дежурная фраза, разрушившая все.
А чего ты ждал? Еще до того, как по-идиотски назвал ее никем?
Да ладно, хоть самому себе не лги. Ты хотел, чтобы она осталась. Ты хотел бы закрыть ее упрямый рот поцелуем. И не говорить всю ночь...
Ты влип, сильно влип, и не хочешь отпускать эту девушку. Но боишься обидеть ее, потому что уже и так напортачил. Ты не умеешь говорить чего-то безумно романтичного, но при этом все же не докатился до того, чтобы предложить: «Пойдем ко мне в номер».

- Ваш отель, - с профессиональным безразличием произнес таксист.
Милли все так же молчала, глядя в окно. Только сейчас я заметил, что оно залито дождем.
- Мел...
Она будто ждала, когда я уйду. Но я не мог. Не так...
Неожиданно дверца распахнулась, и в салон ворвался поток холодного воздуха, когда Милли вылезла из машины и быстро пошла вперед по темной улице. Я, путаясь в словах, попросил водителя подождать и отвезти девушку, куда она захочет, достав несколько купюр из бумажника. Потом выскочил из такси и побежал за ней, едва различая фигурку за стеной проливного дождя.
- Мел, постой. Если ты хочешь уйти, уходи, но только... Не пешком ночью в ливень. Пожалуйста, вернись. Таксист отвезет тебя домой.

Я медленно поднимался по ступеням отеля. Потерянный или... потерявший. Когда отъезжало такси, я чувствовал, как часть меня сжимается от вины, а часть бунтует. Но имел ли я право удерживать Мел, если она хотела уйти? Она так и не сказала мне ни слова, не посмотрела в глаза, лишь молча села в машину, отвернувшись, будто хотела спрятать лицо... Я шепнул: «Останься», но не знаю, слышала ли она меня сквозь шум ливня. А может, ей было все равно. Кончился вечер, кончился сон. Мы больше никогда не встретимся.
Эта мысль заставила меня замереть у входа в номер. Никогда. Слово, от которого веяло такой обреченностью... И пусть это было безнадежно, глупо, смешно, я зачем-то рванулся назад, перескакивая ступеньки, пробежал через пустынный холл, налетев на дверь... Какой же я идиот, как будто я смогу ее найти – в незнакомом городе, ночью, не зная адреса.

Мел сидела прямо у входа под дождем. Его струи смешались с ее слезами. Она вскинула голову, когда я произнес ее имя и, дрожа, проговорила:
- Ты... забыл бумажник... на сидении...
- Мел, ты же вся промокла, с ума сошла? Пойдем, согреешься.
Я обхватил ее руками, помогая встать, и потянул за собой, быстро открывая дверь.
- Меня не впустил консьерж, сказал, что такой здесь не живет, - попыталась шутить Милли, но я чувствовал, как она трясется, прижатая к моему телу.
Проходя мимо стойки, я одарил усердного служащего не очень добродушным взглядом.
- Видишь, перед тобой второй никто... – шепнул я, согревая ее объятием. И, глядя на ее мокрые ресницы, виновато добавил:
- Прости меня.
Лифт тронулся с места, когда Милли не менее виновато ответила:
- И ты меня. Я слишком остро реагирую. Ты не можешь каждый раз думать и осторожничать.
- Тебе необязательно было приносить мне бумажник...
Ее тело напряглось. Ну вот, я снова спорол чушь. Вместо того, чтобы сказать, как я рад, что она нашлась...
Милли посмотрела мне в глаза и, кажется, поняла, что мои мысли с языком не дружат.
- Обязательно. Я еще ни разу не видела бельэтаж, - улыбнулась она.

Когда мы вошли, я, не дав Милли толком осмотреть номер, сразу показал, где ванная, потому что боялся, что она простудится в насквозь промокших джинсах. Я даже предложил свою одежду, но она уверила, что ей будет достаточно горячего душа и гостиничного халата.
Вскоре за дверью зашумела вода, и я решил переодеться сам, потому что тоже изрядно вымок. В походной сумке было не так много вещей, так что я просто поменял одни джинсы на другие и натянул сухую футболку вместо мокрой. Потом подошел к окну и, отдернув занавеску, долго смотрел на крыши сонного Парижа, россыпи ночных огней и омытые дождем улицы. Я слышал, как в ванной гудит фен – Мел сушила волосы. От монотонного звука вперемешку с шумом ливня меня начинало клонить в сон. Я зевнул, стараясь не отрубиться. Это было бы очень негостеприимно. Все-таки усевшись на постель, я подсунул под плечи подушку, откинулся головой на спинку кровати, обещая себе, что не засну. И, конечно же, заснул.

Сквозь опутавшую меня полудрему я ощутил легкое прикосновение губ. Они скользнули по профилю, приятно защекотали ресницы, опустились по щеке. Теплый, мимолетный поцелуй в висок, в лоб, в уголок рта... И я почти не дышал, боясь шевельнуться. Милли наверняка думала, что я сплю... Мне хотелось продлить этот момент тайной ласки, невероятно чувственный и нежный. Так приятно было лежать с закрытыми глазами и чувствовать губы Мел...
Но когда ее пальцы обвели ключицы и коснулись шеи, я невольно сглотнул, выдавая себя с головой. Я открыл глаза, потому что мне хотелось увидеть лицо Мел. И когда наши глаза встретились, мое сознание словно окутало туманом. Она была так близко... Пряди волос мягко падали на лицо, вырез халата чуть разошелся, кожа порозовела после душа. Надолго ли хватит моего самообладания? Я знал, что нет, потому что она ласкала взглядом мои губы. Любые слова были бы сейчас лишними. Любые доводы рассудка – ненужными. Мел ждала поцелуя. Она тоже хотела большего.
Я потянулся к ней, а Милли все смотрела на мои губы, чуть дыша. Я поцеловал ее и почувствовал, как она мгновенно отозвалась, затрепетав – ее губы, ее тело, ее дыхание. Я потерял счет времени, просто выпал из него. Поцелуй все длился, сводя с ума, а потом она с тихим стоном выдохнула мне в шею:
- Роб...
Меня накрыло страстью, когда Мел произнесла мое имя. Оно как-то по-особенному звучало на ее губах сейчас.
И я сам не узнал свой голос, когда чуть хрипло произнес:
- Останься со мной.
Я слишком сильно этого хотел.
Встретив взгляд ее чистых серых глаз, одновременно умоляющий и беспомощный, я притянул ее к себе, уткнулся лицом в ямочку между ключицами, и мой подбородок вместо пальцев распахнул вырез ее халата, который соскользнул с плеч. Я жадно вдыхал запах ее кожи – манящий, теплый, впитавший томные запахи ванной, такой волнующий и необъяснимо родной. Я чувствовал ее вкус, лаская губами, языком. Мел запустила ладони мне в волосы и прижала к себе. Снова сладкий стон – и я потерял голову окончательно.
Медленно опустил ее на постель, развязав поясок, отвел махровую ткань, мягко очерчивая руками, а потом губами, изгибы ее тела. Прижимая ее к себе, я трепетно обводил груди кончиком языка, потом спускался в животу, и снова поднимался к плечам, шее, касаясь щекой, подбородком, покрывая легкими поцелуями.
Мел была такой отзывчивой. Нежной... Тянулась ко мне, сладко целовала впадинки у горла, родинки, волосинки на руках и груди. На мне уже не было футболки, я чувствовал ее губы, ее ладони... Она льнула ко мне, кожей к коже, вызывая горячую дрожь. Прикосновение за прикосновением. Плечи, ребра, живот, пояс джинсов, пуговки... одна, другая, третья...
Стало трудно дышать. Сердце билось как сумасшедшее.
Огонь по венам, шум в ушах, бисеринки пота... Ее губы, в томительном поцелуе возвращавшие страсть, ее тело, в жарком объятии слившееся с моим, ее пальцы, то нежно, то неистово путавшиеся в моих волосах... и стон, и всхлип, и жажда, и мольба...
Я обхватил ее бедра, прижимая к себе, и провел кончиками пальцев по позвоночнику. Мел выгнулась мне навстречу, сладко дрожа, и, уткнувшись лицом в грудь, прерывисто шепнула мое имя.




Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.


Сообщение отредактировал mari2934 - Суббота, 17.09.2011, 12:14
 
nrosekДата: Суббота, 17.09.2011, 12:29 | Сообщение # 9
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Quote (mari2934)
Да. Но тут было еще сложнее, потому что все навписано от его лица. Я вообще почти не писала от первого лица, а тут еще мужчины. Было сложно и интересно.

Вообще это первое, о чем думаешь,читая. Но я ж не знала, будет ли дальнейшее повествование только от его лица.
Quote (mari2934)
Quote (nrosek)
Смущает только оторванность Роба от вчера и сегодня - он просто выпал из реальности

Ты имеешь ввиду, что это безответственно?) Но он всех предупредил. И он ведет себя как обычный человек, ему этого не хватает, он устал от всего. Хотел просто побыть собой прежним, что ли. Хоть на сутки.

Нет, я думаю о том,что у него, возможно, там, в другой реальности есть привязанности, девушка... А сейчас он ведет себя так, будто счастливее момента его не ждет... Но, кстати, потому это на мой взгляд,что-то вроде фантазийной зарисовки... Хотя многоточие предусмотрено bigsmile
Quote (mari2934)
И даже без конкретного узнаваемого персонажа он имел бы право на существование. Хотя изюминка в виде Роба приятно греет )))

Я не думаю

А я думаю. Помимо чувства автора здесь еще и талант описания деталей. Я уже давно не слышала такого красивого описания современной Франции
Quote (mari2934)
Мы свернули с бульвара на одну из окрестных улочек и через мгновение словно оказались в каком-то ином мире, овеяном дыханием средневековья, но при этом полном необъяснимого уюта. Все вокруг было забито ресторанами, кафе, киосками с фаст-фудом; музыканты-любители играли веселые мелодии, у навесов с книгами и картинами толпились покупатели.
«Блины», о которых говорила Милли, оказались невероятно вкусными, и совсем не потому, что я страшно хотел есть. Они действительно такими были! Вдобавок я проглотил еще сэндвич, запив Кока-Колой. Именно этого мне и не хватало для полного счастья.

Quote (mari2934)
Мы гуляли по узким старинным улочкам, разглядывая витрины бутиков, антикварных лавок, книжных магазинов. Мы не заходили внутрь, просто шли, не спеша, как другие прохожие, по залитой мягким вечерним солнцем мостовой. Мне нравилась атмосфера этого района: суетливые студенты, любознательные туристы, посетители кафе под открытым небом, смакующие поданные напитки, переливы аккордеона вдалеке, запахи выпечки, ветчины и кофе, первой робкой листвы на деревьях, старых книг в лавках букинистов... Мы шагали прямо по гладким булыжникам, сойдя с тротуара, но никому не мешали – тут не было машин.

Да и одна "лоточница" с нарциссами чего стоит) А вкусное описание кофейного пития :)) Красиво не потому что Роб, действительно вкусно все.
Я уже в предвкушении дальнейшего продолжения. Торопиться не хочу только. Выберу красивую паузу между суетой и делами и ...


 
mari2934Дата: Суббота, 17.09.2011, 13:41 | Сообщение # 10
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Quote (nrosek)
Нет, я думаю о том,что у него, возможно, там, в другой реальности есть привязанности, девушка... А сейчас он ведет себя так, будто счастливее момента его не ждет... Но, кстати, потому это на мой взгляд,что-то вроде фантазийной зарисовки... Хотя многоточие предусмотрено

Ну. если ты об одной актрисе, в это я не верю. И я писала именно о свободном Робе, пока занятом работой, уставшем от шумихи... Да все фанфики тогда фантазийные зарисовки, если исходить из того, что у него есть постоянная девушка. Если б я была в этом уверена, не стала бы писать, скорее всего. Тут для меня он тот, кто как раз ищет ее, свою половинку. Именно ту, единственную... а не случайный роман.

Quote (nrosek)
Помимо чувства автора здесь еще и талант описания деталей. Я уже давно не слышала такого красивого описания современной Франции

Спасибки, я старалась... изучала) Но все благодаря Робу...

Quote (nrosek)
Торопиться не хочу только. Выберу красивую паузу между суетой и делами и ...

Это я, наверное, спешу выкладывать... ) Но пусть будет, так ты найдешь нужное время. История недлинная, я говорила. Может, потом будет что-то еще. Но уже чуть другое.

Добавлено (17.09.2011, 13:41)
---------------------------------------------
*************************************************************************************************

Глава 5.1

Такая разная тишина


Сплетенные объятием, мы лежали в горячей тишине. Лишь беспорядочный, постепенно стихающий стук сердец и прерывистое дыхание. Земная страсть сменилась воздушной нежностью, такой невесомой... И, все еще плавая где-то за облаками, мы не могли оторваться друг друга. Ладонь Милли рассеянно блуждала в моих волосах, ласкала шею, спускаясь по плечу и снова возвращаясь. Пропитанный теплом ее тела, вкусом, запахом, чувствуя трепет влажной кожи под своей щекой, я закрыл глаза, легонько коснувшись губами гладкого живота. Пальцы скользнули по изгибу ее стопы, выше, очерчивая косточку, потом с ленивой медлительностью поднялись к колену, обводя раз, другой, погладили мягкую впадинку изнутри, стирая капельки пота...
- Щекотно, - шепнула Мел.
Я почувствовал улыбку в ее голосе и тоже улыбнулся. Сонно, не открывая глаз.
- Могу остановиться... Только вот не хочу. Мне нравится твоя коленка.
- Я не боюсь щекотки. Так что...

На очередном неспешном круге Милли поймала мою руку и притянула к губам, чтоб поцеловать ямочку на ладони. Потом нежно погладила кончики пальцев.
- Произведение искусства, - шепнула она.
- Что? - отозвался я.
- Твоя кисть...
Разубеждать и спорить не хотелось, потому я лишь хмыкнул:
- А что же тогда сказать про изгиб твоего бедра?
- О нем не надо говорить... Его надо обвести... желательно губами.
Теперь расхотелось и говорить. Я обвел бесконечным поцелуем не только бедро – весь контур руки, плечо, шею, подбородок. Потом заглянул ей в глаза. Это было долгий, чувственный миг откровения, сказавший больше, чем тысячи слов. И она отвела взгляд первой.
Нехотя отстранившись, я, почему-то растеряв остатки сна, уселся на постели. Вокруг виднелись живописно разбросанные предметы нашего гардероба. Смешнее всего смотрелась моя смятая футболка на изысканном старинном торшере, и в другой ситуации это было б забавно, только... У меня в горле почему-то стоял комок. Что-то не давало покоя, сбивало с толку, упорно отодвигалось сознанием на задний план.
Все слишком быстро и слишком... сильно.
Неминуемая близость. Неослабевающее волнение. Неловкая, напряженная тишина.
Мы отдали друг другу так неожиданно много. Этого не объяснить, не понять, и... пока еще не хотелось объяснять и понимать.
Только не молчи.
Я повернул голову, и встретил ее взгляд. В нем была такая беспредельная нежность, что ком в горле грозил лишить меня дыхания. С трудом сглотнув, я попытался улыбнуться, понимая, что ее глаза сильно блестят не от тусклого освещения. И не оттого, что в них попала соринка.
Не молчи.
Но язык не хотел мне повиноваться. Опершись спиной о подушки, я притянул Милли к себе на грудь, гладя по волосам.

Я отчаянно пытался найти тему для разговора и убрать стену томительного молчания. Только не получалось. Буквы не хотели складываться в слова, а слова в предложения. Запустив руку в волосы, я мысленно застонал от бессилья.
- Почему ты так делаешь? – вдруг спросила Милли. И я почувствовал облегчение, просто услышав ее тихий голос.
- Как «так»? – машинально, почти без выражения отозвался я.
- Ты на утенка похож, - тихо засмеялась Мел.
Я непонимающе на нее посмотрел.
Может быть, я слишком углубился в мысли, когда надо просто наслаждаться каждым подаренным нам мгновением, не думая, что будет завтра? Без сотен «почему»?
Ведь она улыбалась. И та милая, сладкая ямочка, которую я поцеловал бессчетное количество раз, все так же манила... Я больше не завидовал солнцу, которому посчастливилось ласкать каждую ее черточку.
Милли все еще изучающе смотрела на меня.
- На утенка? – чуть расслабившись, недоуменно переспросил я.
- Ты губы выпячиваешь.
Она изобразила, как именно, и я лишь покачал головой, ухмыляясь:
- Это как-то само собой выходит.
- Ты еще бровями поигрываешь.
- Я мысленно мимику отрабатываю, - оправдался я.
Как ей удавалось почувствовать мое настроение, о чем бы мы не говорили? Избавить от глупых сомнений одним спокойным, лучистым взглядом?
- Ты слишком часто хмуришь лоб. Посмотри, какие морщины...
Она провела кончиками пальцев по моей коже, будто пытаясь разгладить складочки.
- Не поможет. Я стар не по годам.
От таких по-женски очаровательных замечаний Мел все мучавшие меня мысли куда-то уплыли, и на смену пришло уютное счастье. Оно будто укутало нас двоих невидимым покрывалом.
За окном снова шумел дождь, навевавший мне музыку. Только теперь ее ритмом был стук сердца Милли у моей груди.
Потянувшись к своей футболке на торшере, я чуть свесил ее вниз, чтоб свет стал приглушенным. Потом негромко спросил, рисуя узоры на ее спине:
- Какие еще странности заметила?
- Вот тут возле носа вмятинка. Я думала, это ты очками натер. Только потом поняла, что нет. Боевой шрам?
- Не помню, откуда. Я даже не видел раньше... Только начав сниматься, обратил внимание.
Все?
- Ты косолапенький, - заметила она как-то ласково.
- Ужас. Как я вообще живу со всем этим, - я шумно выдохнул, изображая обиду.
И Мел, спохватившись, виновато произнесла:
- Не принимай всерьез, я же... несу всякую чушь. Ты правда замечательный.
- Я знаю, – лукаво хмыкнул я. – Уже слышал от одной девушки.
Она потупилась, потом уткнулась носом мне в шею.
- А еще ты непростительно часто облизываешься. Причем, очень соблазнительно.
- Неужели. Кто бы говорил...
- У тебя плохо с французским, раз уж мы тут откровенничаем.
- С чем именно? Поцелуем? – поинтересовался я, шутя.
Такого она, похоже, не ожидала, и на миг замерла, отстранившись и раскрыв рот.
- Да нет, что ты... я не про то, - отчаянно мотая головой, принялась разубеждать Мел. Причем так пылко, что я с трудом сохранял невозмутимое выражение лица.
- Я знаю, над этим мне еще работать и работать, - будто оправдываясь, добавил я. – И чем дольше ты будешь помогать с практикой, тем усиленней я буду совершенствоваться.
Наконец, Милли уловила смешок за маской моей непробиваемой серьезности и возмущенно воскликнула, дав мне тумака:
- Роберт! Ну какой ты!
- Знаю, все знаю - замечательный.
- Невыносимо... – не сдержавшись, улыбнулась она, и я засмеялся.
- И не уходи от темы. У тебя плохое произношение. Вот скажи что-нибудь.
Я и сказал... что-то. Сам не зная, что именно. Вроде бы, «очень рад вас видеть».
- Сносно, но тебе надо почаще говорить на французском. Ты ведь умеешь подражать акценту, так что... Я придумала – кино смотри, это самый лучший способ научиться! А вообще, надо знать самые важные слова. Как у тебя с этим?
Сложив руки на моей груди, Мел замерла в ожидании ответа. Но я не понимал.
С тихим вздохом «ну ты и недогадливый», она сдалась.
И, склонившись к моим губам, шепнула:
- Je t'aime.
Я молчал, утонув в ее взгляде, только сердце предательски замерло.
- Ты ведь понимаешь, что это значит? – наконец, спросила Милли, не дождавшись реакции с моей стороны. Ее глаза, казалось, смотрят мне прямо в душу.
И я не мог разобрать, что она хочет знать... значение этих слов в переводе, или...
Конечно, я понимал их, но не понимал, чего она ждет от меня.
- Ладно, не буду тебя мучить. Но без этой фразы никуда. Когда-то я выучила ее первой. Думала, вот приеду во Францию, встречу знойного француза и буду подкована в главном – признании в любви.
- Ну тогда это вещь нужная, - подавляя неосознанную ревность к мнимому французу, отозвался я. - Жё там?
- Нет, тем... Жё тем.
- Жё тем. Правильно?
Она кивнула.
- Значит, теперь буду знать, что сказать, если встречу знойную француженку, - пошутил я.
Ее рука соскользнула с моей груди, когда Милли чуть заметно отстранилась, пытаясь улыбнуться дрогнувшими губами, и только тут до меня дошло, что я ляпнул.
- Мел, я вовсе не имел ввиду...
- Ничего, я все поняла.
Я не мог поймать ее взгляд. Она наверняка прятала слезы от меня, последнего идиота. Милли как-то притихла, но я не выпускал ее из объятий, прижав к груди.
- Мне вообще не нравятся француженки, - быстро заговорил я хриплым от волнения голосом, - Меня сводят с ума англичанки-капучиноманки. А такую я знаю лишь одну... Она читает Сэлинджера и Вордсворта, засыпает под одну сомнительную песню, цитирует парням стихи о нарциссах и в темных переулках учит танцевать того, у кого обе ноги левые... И язык не так подвешен.
Я уткнулся подбородком ей в волосы, гладя по спине. Милли положила голову мне на плечо, и я почувствовал, как она улыбнулась. Щекоча кожу теплым дыханием, ее поцелуй скользнул по впадинке у горла. Кончики пальцев погладили шею, перебирая волосинки у ключиц.
- Раскрой секрет... Тебя мучают депиляцией? В кино у твоих героев обычно гладкая грудь, - спросила она с улыбкой.
- Ну... искусство требует жертв.
- Не понимаю, зачем это надо... Мне нравится так, как есть.
- А уж как мне нравится, - вздохнул я.
Врагу таких процедур не пожелаешь.
- Сейчас нет съемок?
- Есть, просто на улице и в закрытой одежде.
- И они у тебя постоянно?
- Почти. Послезавтра... вернее, уже завтра, опять начнутся.
Она больше ничего не сказала, кроме тихого:
- Поцелуй меня...
И я поцеловал ее. Медленно, нежно, нетребовательно. У ее губ был солоноватый привкус... Они раскрывались мне навстречу, и я ласкал их своими, будто баюкая ее боль, ту самую, что она тщательно скрывала, и ту самую, что я каждой клеточкой чувствовал.
Мои поцелуи высушили влажные дорожки на ее щеках, и, пригревшись на моей груди, Милли тихо вздохнула, засыпая. Не знаю, что на меня нашло, но я, прижимая ее к себе и гладя по волосам, негромко запел ей на ушко. Мел чуть шевельнулась, обнимая меня за пояс, и я понял, что она слышит свою привычную колыбельную.

I should never think
What's in your heart
What's in our home
So I won't

You'll learn to hate me
But still call me baby
Oh love
So call me by my name

And save your soul
Save your soul
Before you to far gone
Before nothing can be done...


Я никогда не задумывался над тем, до чего грустные слова в этой песне, хоть сам же и написал... За что только Милли любит ее? Хотел спросить, но она уже спала. Безмятежно спала на моей груди.

В окно чуть заметно брезжил рассвет, когда, повернувшись, я почувствовал грудью изгиб спины Мел и ее шелковистые волосы, скользнувшие по лицу. Ее запах вместе с воспоминаниями сладко окутали меня и, все еще плавая где-то между сном и явью, я притянул ее ближе, расслабленную, полусонную, рассеянно водящую ладонями по моим рукам. Губы прильнули к ее шее за ушком, подбородок коснулся нежной кожи. По телу пробежал горячий озноб желания.
- Ты колючий... – еле слышно откликнулась Мел, прижимая мою голову к себе, зарываясь пальцами в волосы.
- Хочешь, чтобы я побрился? – поддразнил я, лаская губами ее обнаженные плечи.
- Нет... – выдохнула она. – Я не сказала, что это плохо. Это... соблазнительно. И ты этим пользуешься... коварно.
Я мог бы что-то ответить на такое «обвинение», только, не желая отрываться, медленно целовал линию ее позвоночника, обводя руками бедра, живот, талию, мягко накрывая груди.
Мел выгнулась навстречу моим ладоням, затрепетав. Мои губы, кончик языка скользнули между ее лопаток, рисуя беспорядочные узоры. Прикосновение за прикосновением, которые возвращались мне жарким трепетом ее кожи, заставляли терять голову. Пальцы Милли судорожно сжали подушку. Тихий стон и горячая дрожь, как эхо страсти, пронзившая электрическим разрядом каждую волосинку, каждый уголок моего тела. Вдыхая ее, чувствуя на вкус, я простонал в ответ, не в силах сдерживаться, жадно прижимая ее к себе, целуя, лаская, сливаясь в едином безумном порыве... Кожа к коже, наши перемешанные сбившиеся дыхания, отчаянно сцепленные пальцы... Жажда, томление, жар обладания – и ослепительный, бесконечный миг, стерший все вокруг. Только мы двое, утонувшие друг в друге.
А потом медленное возвращение в теплую комнату отеля – тусклый свет ночника, художественный беспорядок вокруг, розовеющее небо за окном... Мы лежали рядом и смотрели друг другу в глаза, почти не шевелясь, едва дыша, словно боясь потревожить удивительную гармонию этого момента.
Не хотелось ничего говорить, ни о чем думать. Тело купалось в приятной истоме, глаза сами собой закрывались. Я коснулся кончиками пальцев щеки Мел, влажных завитков волос, прилипших к виску.
Утром... Я все скажу тебе утром.

Меня разбудил яркий солнечный свет, льющийся в окно. Я потянулся, зевая, и нехотя открыл глаза. Постепенно определил, где нахожусь, обведя сонным взглядом все, что было в зоне видимости. Футболка на торшере заставила меня улыбнуться, и я повернул голову к другой стороне постели. Она была пустой.
- Мел? – негромко позвал я.
Ответом была неуютная тишина.

*************************************************************************************************

Здесь перевод песни Роба Never Think





Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.
 
nrosekДата: Суббота, 17.09.2011, 13:50 | Сообщение # 11
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Quote (mari2934)
Ну. если ты об одной актрисе, в это я не верю. И я писала именно о свободном Робе, пока занятом работой, уставшем от шумихи... Да все фанфики тогда фантазийные зарисовки, если исходить из того, что у него есть постоянная девушка. Если б я была в этом уверена, не стала бы писать, скорее всего

Собственно, вполне возможно,что пока мужчина не женат, он в поиске))) только не верится,что такие парни могут быть свободными.Я не о конкретной актрисе, хотя ничего не имею против, я о том,что вряд ли,что у него НИКОГО. Но это, естественно, проза жизни. И я о том,что местами проскальзывает мысль,что это все мимолетно. Почему же тогда так серьезно? Понятно,что вопрос риторический.
Quote (mari2934)
Это я, наверное, спешу выкладывать... )

Вовсе нет. Тем более,что, по твоим словам, многие уже читали. И у меня теперь есть святое право открыть страничку ноута,когда захочу и...


 
belДата: Суббота, 17.09.2011, 13:56 | Сообщение # 12
Группа: Удаленные


Награды:







Мари, я пока на 2 главе. читаю ее под Robert Pattinson - Never think. Пока не готова комментировать мне нужно немного времени . И спасибо за прекрасные фото, я в восхищении
 
EvitaДата: Суббота, 17.09.2011, 14:05 | Сообщение # 13
Группа: Пользователи
Сообщений: 58

Статус: Offline

Награды:


mari2934, Маришка!!!! Какое счастье!!!!! Je t'aime здесь! Эта потрясающе красивая история!


...я навеки твой, ты - ничья...©
 
mari2934Дата: Суббота, 17.09.2011, 16:05 | Сообщение # 14
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Quote (nrosek)
я о том,что вряд ли,что у него НИКОГО. Но это, естественно, проза жизни. И я о том,что местами проскальзывает мысль,что это все мимолетно. Почему же тогда так серьезно? Понятно,что вопрос риторический.

Может быть, кто-то есть, но необязательно та самая... Просто немного странно, весь многие пишут про Роба и кого-то) Одинокого Роба) Почему именно тут тебе это бросилось в глаза?) Может быть, показалось легкомысленным? Но это совсем не так. Мимолетно - потому что он знает, что у него только сутки в Париже и надо возвращаться в будни... но есть то, чего он не знает. Чего пока не понимает... Я не хотела, чтоб складывалось впечатление, что он искал романчик мимолетный. Просто так получилось. Наверное, все станет понятно в последней главе...
Quote (bel)
Мари, я пока на 2 главе. читаю ее под Robert Pattinson - Never think. Пока не готова комментировать мне нужно немного времени . И спасибо за прекрасные фото, я в восхищении

Очень рада, что тебе нравится, Мадина, и фото, и что ты под песню читаешь. К главе 4 тоже есть фото, я выложу. Просто они после главы немного не вписались бы, наверное...
Quote (Evita)
Какое счастье!!!!! Je t'aime здесь! Эта потрясающе красивая история!

Наташенька, спасибо!!! И за видео еще раз!
Я выкладываю, и сама заново перечитываю...) Столько времени прошло незаметно, не верится.




Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.


Сообщение отредактировал mari2934 - Суббота, 17.09.2011, 16:06
 
nrosekДата: Суббота, 17.09.2011, 16:57 | Сообщение # 15
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Quote (mari2934)
Просто немного странно, весь многие пишут про Роба и кого-то) Одинокого Роба) Почему именно тут тебе это бросилось в глаза?)

Марина, люди пишут и про озабоченного Роба, но там просто развлекаешься и понимаешь,что это шутка. А у тебя просто забываешь, что это ты придумала, а не день из его реальной жизни, да еще и от его лица.
А еще меня смутило саммари. Я сделала вывод,что будет день и ночь и все. Только воспоминания. И стало немного жаль...Хотя все же тогда не понятен тогда намек про многоточие. Но разве важны здесь,собственно, мои мысли? они тоже так вот мимолетом забрели bigsmile
Главное ведь совсем не это. А то,что читаешь и реально видишь своего героя, и веришь ему, и забываешь,что это не реальность bigsmile
Но я и правда рассуждаю, даже всего еще не прочитав, сорри.


 
mari2934Дата: Суббота, 17.09.2011, 17:10 | Сообщение # 16
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Quote (nrosek)
Хотя все же тогда не понятен тогда намек про многоточие. Но разве важны здесь,собственно, мои мысли? они тоже так вот мимолетом забрели

Намек... может, я его и зря поставила. Это недавно. Просто надежда на многоточие у меня всегда была, а Даша склонила к другому концу. И я до сих пор не могу с ним смириться. Тогда это показалось правильным, но я, возможно, допустив ошибку, все же продолжу однажды - это сразу было в голове.
Мысли важны, конечно, мне интересно)
А саммари - вот так написалось почему-то. Но воспоминание будет.

Quote (nrosek)
А то,что читаешь и реально видишь своего героя, и веришь ему, и забываешь,что это не реальность

Спасибо, Наташ, это и есть самое главное! Может быть, это моя особенная реальность... Вымечтанная, пережитая (тоже в мечтах)) Когда Роб был весной в Париже, я сидела вечером и плакала. Глупо, конечно, но сердце так томилось... Я закончила писать историю в марте.

И еще приложением, фото мест, где побывали Роб и Милли в 4 главе - Монмартр и Эйфелева башня.





Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.


Сообщение отредактировал mari2934 - Суббота, 17.09.2011, 17:12
 
belДата: Суббота, 17.09.2011, 18:49 | Сообщение # 17
Группа: Удаленные


Награды:







Quote (mari2934)
Притяжение
- так приятно было гулять с Вам по городу.

Мари спасибо за красочное описание, но мне почему то грустно...
 
nrosekДата: Воскресенье, 18.09.2011, 14:35 | Сообщение # 18
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
.................
Обалдеть, кажется, я вместе с Робом мучилась одними и теми же вопросами 10
И еще один вопрос,который он боится себе задать: неужели только обреченность расставания и мимолетности может тАк заставить почувствовать и выплеснуть свои чувства?... Других слов у меня нет. Скажу только одно: я прочитала и потеряла дыхание.
Один вопрос, Мариш: это все? или рассказ еще не окончен?..


 
mari2934Дата: Воскресенье, 18.09.2011, 15:53 | Сообщение # 19
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Quote (bel)
Мари спасибо за красочное описание, но мне почему то грустно...

Надеюсь, грусть хотя бы светлая... Рано ты загрустила(
Quote (nrosek)
Обалдеть, кажется, я вместе с Робом мучилась одними и теми же вопросами

Ему трудно вот так сразу разобраться, наверное, именно потому, что все глубже...
Quote (nrosek)
Скажу только одно: я прочитала и потеряла дыхание. Один вопрос, Мариш: это все? или рассказ еще не окончен?..

Спасибо... Это то одно, что хочется сказать мне. Такие эмоции дороже всего!
Есть одна глава еще, сейчас добавлю... А дальше - это будет уже немного другая история, но даже не смотря на то, что многие приняли все как должное, я ее на(ДО-)пишу. На свой страх и риск.

Добавлено (18.09.2011, 15:50)
---------------------------------------------
Глава 5.2

Париж, весна, Je t'aime...


Остатки сна как рукой сняло. Необъяснимо тревожное предчувствие охватило меня. Будто я заранее знал. Понимал, что не найду ее в номере, еще до того, как обошел его, как снова позвал по имени. Мел ушла. Не попрощавшись, не посмотрев мне в глаза перед тем, как закрыть за собой дверь. Ушла красиво, по-английски, как и следует после прекрасно проведенной вместе случайной ночи. Чтобы ничего не отягощать и ни в чем не копаться. Я пытался вдолбить это в свой отказывающийся принимать очевидную правду мозг, но не получалось. Потому что сердце знало правду. Впитало ее с каждым взглядом, прикосновением и соленой слезинкой на щеке Мел.
Я так отчаянно боролся с «никогда» вчера, чтобы оно вернулось сегодня, лишив меня второго шанса, надежды?
Я еще смутно верил, что смогу найти ее в холле, или, как тогда, у входа на улице, а может быть, в ближайшем кафе...
Наспех одевшись, я спустился вниз. Метрдотель взглянул на меня с невозмутимым видом. И ни один мускул не дрогнул на его лице, даже когда я нервно спросил, вцепишись в стойку:
- Вы не видели девушку, которая была со мной вчера?
Его незаинтересованный тон, похоже, отрабатывался годами:
- Прошу прощения, какую девушку?
- Я ценю ваш профессионализм, но это очень важно. Вы ее видели?
Я почти кричал. Наверное, мой взъерошенный вид и странный тон вызвали шок или жалость, потому что служащий тут же ответил:
- Она вышла около семи утра.
Мой взгляд упал на часы, и все внутри сжалось. Уже почти двенадцать. Как я умудрился столько проспать? Если у меня и был малюсенький шанс найти ее сразу, теперь я его точно потерял. Какая глупая ирония. Сказка, где часы пробъют, и все растворится, как сон. Вчера в это же время я собирался на беззаботную прогулку по незнакомому городу. А теперь кажется, что мимолетные сутки вместили самое главное за все мои двадцать четыре года...
Сколько дней, недель, месяцев необходимо, чтоб найти и узнать родственную душу, близкого человека? Где тонкая грань между влюбленностью и настоящей любовью? Так ли важен фундаментальный отсчет все утверждающего времени? А может быть, все становится неважным, когда ты встречаешь ЕЕ? Ту, которая понимает тебя с полуслова, на которую хочется смотреть, затаив дыхание, которая с первых минут кажется странно близкой, пусть и неразгаданной до конца. Но ведь для того, чтобы попытаться разгадать, может быть дана вся жизнь.

Минуты, а за ними часы, необратимо таяли, пока я бродил по улицам, пытаясь найти Мел и в то же время понимая, что это невозможно. После долгих попыток я даже умудрился отыскать то кафе, где мы встретились... Я почти сорвал дверь в беспочвенной надежде увидеть ее за тем же столиком. Но он был пустым. Все внезапно стало пустым. Только грудь непривычно ныла. Незнакомая мне боль наполняла каждую клеточку, пока ноги машинально несли обратно в отель. Время маленького парижского праздника с невеселым концом вышло. Пора возвращаться в обычные будни. Ждут обязательства, съемки, передачи, фотосессии. Всегда улыбающийся, востребованный массами я. А что скрывается за этой улыбкой, по большому счету неважно.

Я скидывал вещи в сумку, одновременно проверяя сообщения и голосовую почту. Только все происходящее воспринималось будто издалека. В голове билась только одна мысль - она ушла. От бессилья мне хотелось что-то разгромить, разорвать... или просто закричать. Потому что я никогда не пойму, почему. Потому что не увижу, что было на ее лице в тот момент – обида, сожаление, печаль, а может, спокойствие. У меня не будет возможности спросить, сказать, обнять, извиниться и упрекнуть. У меня ничего не будет. Словно прошлый вечер и ночь просто приснились. Внезапно стало трудно дышать, и я попытался справиться с беспричинной злостью, охватившей меня. Я был зол на себя, на Мел, на судьбу, на весь свет. Все кружилось перед глазами, а я просто сидел на кровати, вцепившись руками в волосы. Пока, повернув голову, не увидел почти незаметный на покрывале белый конверт.

Я с трудом унял дрожь в ладонях, открывая его. Достал, развернув, исписанный аккуратным почерком белый лист...
«Роб, я знаю, ты будешь читать это письмо и злиться на меня... Наверное, было бы лучше промолчать. Ты прости этот сентиментальный порыв, но я не могла уйти просто так, ничего не объяснив. То есть, я не буду писать о том, что было, о том, почему не дождалась твоего пробуждения, ты ведь и сам все понимаешь. Это только эпизод в твоей жизни, неожиданный, по-французски красивый и страстный. И я бы не просила, не ждала большего. Ведь я и надеяться не могла, что это произойдет. Но произошло – и превзошло самый прекрасный сон.
Если бы ты знал, сколько раз я начинала это письмо задолго до нашей встречи. Даже понимая, что ты его не получишь. Мечтала поговорить хоть так, на бумаге. Будто ты сможешь меня услышать, если я опишу то, что чувствую.
Мне просто хотелось поделиться с тобой... Хоть чаще я делала это мысленно.
А вслух, при встрече, сказать не сумела. Да и пугать тебя не хотелось. Ты ведь так шифровался от поклонниц, и тут я – вовсе не такая безразличная, как хотела показаться. Чтобы ты подумал, что я одна из толпы идиоток, сходящих по тебе с ума? Да, я, наверное, мало отличаюсь от них, Роберт. И, похоже, ты правда не понял. Я даже обидеться не могу, потому что это всегда обезоруживало меня в тебе. Неуверенность, непосредственность, способность удивляться тому, что тебя любят. Как же можно тебя не любить? Ты и сам не понимаешь, какой ты. Неотразимый мужчина с чистой душой ребенка, циник и романтик в одном лице, недоступный и в то же время открытый, с недостатками, которые только в тебе одном кажутся очаровательными, с тщательно скрываемыми достоинствами, которых ты глупо стесняешься... Ты можешь ранить, а потом непостижимым образом все искупить одной улыбкой, которая проникает в самое сердце. И ему дорога каждая частичка этого света. Просто ты солнечный, Роберт. К тебе хочется тянуться... Поверь. Я не такая уж необычная. Я лишь та, которая любила тебя, далекого, которая проехала сотни миль, просто зная, что ты будешь там, чтобы побыть в том же городе, походить по тем же улицам... и смутно надеясь на встречу. Я хотела этого так сильно, что моя мечта сбылась. Судьба дала мне больше, намного больше. Она дала мне тебя.
Просто прощаться с тобой слишком больно. Это почти невозможно, Роберт. Но правильно. И ты обязательно поймешь... когда-нибудь. Прости меня за все. Больше всего я хочу, чтобы ты был счастлив и мешать не буду.
P.S Я стащила твою футболку, сильно не ругай. В тумбочке что-то взамен, если ты захочешь оставить у себя. Ты должен прочитать про рыбку-бананку. И... я люблю тебя.»

Снова комок в горле, все нарастающая боль в груди, только злость и горечь растворяются в отчаянной нежности, а та спотыкается о невозможность выбраться наружу, коснуться той, ради кого ожила. Как и другие, с пугающей очевидностью проступающие чувства, которые останутся во мне, за стеной холодного и реалистичного «никогда».
А ведь я не успел сказать тебе так много, Мел. Я всегда спотыкался в словах. Прятал за глупой шуткой то, что было для меня так важно... Я боялся обмануть, не разобравшись в себе, и не подумал о том, что возможности разложить всё по полочкам может не представиться.
Ведь сердце не соврало. Ни на один миг, ни на один стук.
Пусть я не понял этого сразу – даже когда впервые поцеловал тебя. Даже когда чуть не потерял...

Резкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Это был кто-то из «Саммита», невыразительным тоном сообщивший, что мне надо быть в Ванкувере раньше намеченного, потому что съемки перенесли на завтрашнее утро. Даже не было необходимости менять билет – я забронировал его вчера на рейс в 14.20. Кажется, это было так давно. Я не мог знать, чем обернется для меня этот беззаботный побег в романтику Парижа.
- Такси будет через пять минут, - сообщил метрдотель.
- Спасибо, - сухо ответил я. Положив трубку, одел куртку, кепку, очки. Огляделся еще раз, проверяя, не забыл ли чего...
Тумбочка у кровати. Мне казалось, что боль материализовалась, царапая изнутри все сильнее. Открыв дверцу, я увидел ту самую потрепанную книжку Сэлинджера. Достал ее, сжимая в руке.
«Просто зная, что ты будешь там, чтобы побыть в том же городе, походить по тем же улицам...»
Просто зная, что ты касалась ее, переворачивая страницы, перечитывала, о чем-то думая, носила в сумке, бродя по мостовым и паркам...
Телефон отеля снова зазвонил.
- Такси ждет, месье, - напомнил вежливый голос.
Откашлявшись, я с трудом произнес:
- Да, я уже иду, благодарю вас.
Мне нужно быть в аэропорту. Нужно возвращаться, попытавшись оставить все позади.

Перелет был долгим. Я то смотрел в иллюминатор, за которым была лишь беспредельность воды и воздуха, казавшаяся сейчас пустой, то пытался дремать, натянув козырек пониже и закрыв глаза. Но сквозь зыбкую темноту проступало лицо Мел. Я отчаянно пытался его запомнить. Сейчас образ был еще ярким, отчетливым, но время захочет отобрать у меня даже это. Несправедливо...
Я ведь почти ничего о ней не знал. Не знал адреса, номера телефона. Не знал, где ее искать. И она не хотела, чтобы я ее нашел, посчитав себя лишь эпизодом в моей жизни. Мог ли я хоть что-то изменить, отмотав время назад? Если бы ответил ей именно там и тогда тихим шепот в губы: «Je t'aime»? Пусть в шутку, но сразу... Почему такой несерьезный момент неожиданно стал напряженным? Простая фраза, сказанная как бы невзначай, такой важной? Она была случайным признанием в любви... Глаза Мел всегда говорили больше, чем ей хотелось бы.
Я достал оставленную мне книжку из внутреннего кармана куртки. Раскрыл и увидел забытую там открытку – единственно уцелевшую после падения в воду. «Поцелуй»... Ее любимая. У меня будет хоть что-то, подтверждающее, что все это не приснилось. Хоть что-то, принадлежавшее Мел. Необыкновенной девушке, которую я побоялся слишком быстро назвать своей...
«Ты ведь и сам все понимаешь.»
Эпизод. Так говорят о чем-то несерьезном, незначительном. Как об очередном дубле, за которым следует щелчок и деловое: «Снято!» Нет, Мел, ничего я не понимаю. Ты решила все прежде, чем я успел разобраться. И я опоздал... Все, что мне осталось – это воспоминания, твоя книга с забытым в ней «Поцелуем» и простой белый конверт, хранящий столько важного, сложного внутри.
Могла ли ты стать моей? В другой реальности, в мире без мишуры, если бы я так и остался мечтателем, который пишет музыку на крыше и играет в барах? Мы могли встретиться так же случайно, не зная друг друга, постепенно сблизиться, деля мысли, стремления, желания... Только ты б не испугалась, что станешь чем-то вроде кинопробы в моей бурной жизни... Вернее, кажущейся такой со стороны. И ты бы не ушла на утро, чтоб не прощаться со звездой экрана. Не посчитала б меня недоступным, неподходящим... Не сказала бы, что одна ночь – это намного больше, чем ты могла мечтать. И, возможно, дала бы шанс, как любому обычному парню.
Но не мне, не такому мне. Пусть любимому, но далекому.
Тому, кто лишь себе может признаться, как устал от всей этой шумихи, телешоу, пиар-компаний и невозможности зайти в и-нет без сомнительного удовольствия лицезреть свое лицо под заголовком очередной сплетни. Неопознанный для настоящего Роберта Томаса Паттинсона объект обожания и секс-символ весело проживал его жизнь, в которой было много интриг, приключений, пьянок-гулянок и тайных романов. Но это мой каждый шаг и жест пытались запечатлеть папарацци и рассмотреть фанаты. И как бы мне ни было приятно внимание, я не мог всегда быть веселым, как и любой другой человек. Не потому, что не ценил все, что мне щедро дарила судьба и незнакомые люди, а потому что не так сильно отличался от них, когда уставал, когда сомневался, когда нервничал. По большому счету я просто хотел заниматься любимым делом, учиться, совершенствоваться. Хотел найти свой путь в жизни. И хотел любить.

Я отвернулся от пустоты в иллюминаторе, потому что ощущать ее и снаружи, и внутри было слишком тяжело. Остаток пути до Ванкувера я провел, пытаясь углубиться в рассказ о бананке, который так и не прочел, потому что мысленная память возвращала мне каждую мелочь долгих часов, проведенных с Мел... И когда кто-то коснулся моего плеча, я, не осознавая, что задремал, не понимая, где нахожусь, неожиданно пробормотал:
- Не уходи.
- Простите, мистер, но самолет идет на посадку, пристегните ремень, пожалуйста, - вежливо настаивала склонившаяся ко мне стюардесса.

Please don't go (Не уходи...)

Добавлено (18.09.2011, 15:53)
---------------------------------------------
Я пытался не думать и в то же время не хотел забывать. Если днем меня полностью засасывала работа, то по ночам я сам упорно цеплялся за воспоминания, не желая сдавать их безнадежному «никогда». Я не мог смириться, не мог отпустить ее. А должен был...
Прошел почти месяц, но сердце так же ныло от мыслей о Мел. В безумном водовороте съемок, премьер, ТВ-шоу, поглощавших все мое время, я, без задних ног падая в постель, радовался тому, как милосердно быстро приходит сон. Казалось, мой организм просто включил автопилот. О дне рождения я вспомнил, только когда съемочная группа стала по традиции «неожиданно» поздравлять меня, на этот раз с «четвертью века». Пришлось изобразить радость, которой я не чувствовал, и побыть минут десять центром всеобщего внимания. Похоже, как всегда, кто-то снимал интересный материал для будущего бонус-диска...
Вечером я собирался сделать самое невероятное в свой торжественный день – лечь спать пораньше и хоть раз за последние недели толком отдохнуть. Только зазвонивший телефон подрезал мои планы на корню. Невероятно, но это был Том. Ради меня он проделал немалый путь и сейчас ждал в одном из городских баров. Неплохом местечке, где можно было не опасаться папарацци – как-то нам доводилось там бывать. Пожалуй, это хорошая альтернатива сну. Даже когда меня доставали все без исключения, на друга это не распространялось. Он умел не только сказать правильные слова. Он и молчал исключительно правильно.
Так было и на этот раз. Я видел, что Том поглядывает на меня, хмуря брови, но не задает лишних вопросов. В результате мы лишь переговаривались ни о чем, пили по поводу и незаинтересованно смотрели какую-то хоккейную трансляцию на большом настенном экране.
Но, видимо, мое занудство было слишком очевидным, потому что, дойдя до изрядной кондиции, я все еще рисовал картошиной фри узоры из кетчупа на тарелке, в то время как Том еле сдерживал рвущуюся наружу хмельную энергию.
- Эй, ну хорош уже благородно грустить, - он с улыбкой ткнул кулаком мне в плечо. – Развеселись, дружище. У тебя же день рождения.
- Какая разница... Сдался мне этот день. Он такой же отвратный, как и любой другой, - буркнул я.
- Роб, да что с тобой такое? Ну хочешь, я тебе сюрприз устрою? Пригласим стриптизершу там...
- Во-первых, это уже не сюрприз, потому что ты сказал, а во-вторых не хочу. Мне и тут хорошо.
- Ты посмотри на себя. Совсем занудой стал. Когда ты веселился-то по полной в последний раз?
Когда веселился, не знаю, но точно помню, когда был счастлив в последний раз...
Хорошо, что в этом баре можно курить. Сегодня мой день, и я буду потворствовать всем своим желаниям. Имею полное право. Напьюсь до чертиков, объемся самой неполезной пищи, начихав на все диеты по контракту, вырублю этот дурацкий телефон, чтоб не быть вежливым со всеми на свете, откуда-то выкопавшими мой номер, и не буду сдерживать самых «лестных» слов в адрес друга, если он все же сломает многолетнюю традицию и меня доведет.
Еще не вечер...
- Что-нибудь закажете? – в очередной раз спросил бармен, с подозрением косясь на нас. Мы очень мало ели. Зато очень много пили. Не припомню, когда еще был в таком состоянии. Язык и тело с трудом подчинялись мне, но разум оставался почти незамутненным. И тоску заглушить не удавалось. Даже здесь мне не везло. Навязчивые мысли крутились в голове, услышанное, прочитанное, увиденное...
- Скажи мне, Том, вот почему люди так любят во всем копаться? – спросил мой трезвый рассудок заплетающимся языком.
Том встрепенулся, подперев щеку рукой и посмотрел на меня, фокусируя взгляд где-то в районе переносицы.
- Ты о чем?
- Вот те рыбки в пещере... Зачем тайный смысл искать? Все очевидно – нажрались, проход забили, и все. Вот чего она боялась. Объесться бананов... Каждый день со мной, чем дальше, тем больше... Она же умная... Она хотела выплыть.
- Роб, ты прости, но я ничего не понял. Какие рыбы? Кто чем объелся?
- Никто. Ей все это не нужно... Я как эти бананы, к которым стремится рыба, но...
Том растерянно захлопал глазами, будто силясь понять. Ну и тугодум, честное слово. Все же очевидно!
- Роб, какая рыба? Причем бананы? Заказать что-то?
И потом, икнув, вполголоса добавил:
- Хотя какой нормальный человек будет есть рыбу с бананами?
- Том, я тебе говорил когда-нибудь, что ты придурок? Ты вообще ничего не понимаешь.
- Неудивительно. Пожалуй надо убираться отсюда. Надеюсь, когда проспишься, перестанешь нести всякий бред.

***


Так в жизнь мою прощание вошло.
Как будто вновь сближение, и круто
вдруг разрывает темная минута
все то, что целой жизнь быть могло.

Как беззащитно я глядел туда,
где голос раздавался, замирая,
он звал меня, но таял без следа,
все женское с собою забирая. (...)
(Райнер Мария Рильке)

"Случайности - это не просчитанные закономерности" (с) Evita


- Мел, ты идешь?
Я чуть вздрогнул, посмотрев назад. Но это была школьница с рюкзачком, спешащая к матери. В который бы раз я не слышал это имя, все не мог привыкнуть к тому, что это не она. Время увеличивало пропасть между нами, но не давало забыть. Я постепенно перестал изводить себя мыслями о «если бы» и «почему», стараясь превратить все в ностальгию по романтичному городу и красивому чувству, но было бессмысленно обманывать самого себя. Я вспоминал ее слишком часто. Мне напоминали о ней запахи кофе и ванили, приход весны, дождь. Даже песня, написанная за несколько лет до той встречи в Париже, теперь стала ЕЕ песней. Почти три года прошло, а я все еще вздрагивал от звука ее имени. И мне уже привычно сдавливало грудь.
Конечно, жизнь стремительно текла вперед, как и прежде, потом вошла в новое русло – другие фильмы, другие встречи, другие будни и торжества... Стихла бешеная популярность и настала эра признанного успеха, хороших рецензий, элитных номинаций и приемов. Казалось, я сам стал более сдержанным и степенным, когда мир перестал качаться, сотрясаясь от диких воплей и массового безумия, куда бы я не пошел. Может быть, потому, что определенная категория фанаток просто взрослела со мной. Кому-то я стал неинтересен, распрощавшись с образом Эдварда, который преследовал меня пять лет, кто-то просто «перерос» подростковую любовь. А кто-то по-прежнему слал мне теплые письма, дарил сувениры, ждал моего прибытия за ограждениями у красных дорожек. С трудом верилось, но теперь я понимал – эти люди любили именно меня, а не персонажей во мне – пусть не знали до конца, какой я на самом деле, но все равно любили. И это было ценнее всех престижных наград.
По-своему я был счастлив. У меня появилось много захватывающих идей, новых проэктов. Я выбирал то, что мне интересно, что для меня важно. И не спотыкался, потому что не суетился. Так было и с личными отношениями. Ровно и безболезненно. Или бурно, но недолговременно. Только никакие встречи и никакие чувства не могли затмить для меня тех часов с Мел. До нее, после нее – а в том маленьком промежутке самое глубокое и настоящее... Я знал, что там, где-то далеко, в своей жизни, она помнит обо мне. И посылал ей мысленный привет, надеясь, что Мел нашла свое счастье, пусть и без меня.

Перед Рождеством я поехал в Лондон, чтобы провести недельку с семьей. У меня появился пробел в плотном графике съемок, и этим нельзя было не воспользоваться. Как бы не менялись жизненные обстоятельства, я всегда скучал по дому и при любой возможности вырывался туда, к родным, к друзьям, где хоть несколько дней мог отдохнуть и расслабиться.
Сразу после праздников со мной связались по поводу участия в специальном выпуске программы на местном ТВ. Шоу проводилось в прямом эфире, но мне в общих чертах описали, о чем пойдет речь, что было очень удобно. Я согласился, умиротворенный атмосферой родной страны, домашнего уюта, общения с близкими.
Денек выдался красивый, морозный и солнечный, к тому же у меня с утра было прекрасное настроение. Все протекало как обычно: по пути я раздавал автографы, фотографировался с поклонниками, потом был эфир в просторном помещении с множеством зрителей, через двадцать минут – отведенный для меня перерыв, пока в студии другой гость. Я вышел через черный ход, и, по совету помощника режиссера, пошел в соседнюю кофейню, потому что срочно нуждался в заряде кофеина.
Парни из охраны обещали временно последить за входом, чтобы не было недоразумений. Женщина за стойкой улыбнулась:
- Какой вы кофе любите?
- Черный, без сахара.
- Подождите минутку, я вам сделаю в чашке, как особому посетителю.
- Сойдет и в бумажном стаканчике, так даже вкуснее, - смутившись оттого, что она, видимо, посчитала меня зазнайкой, ответил я.
- Как скажете, - весело отозвалась работница, подавая мне заказ.
Я расплатился, с улыбкой поблагодарив ее. Оперевшись спиной о стойку, стал потягивать горячий горьковатый напиток, сквозь неплотно затянутые жалюзи разглядывая заполненную людьми улицу... Тут резко хлопнула дверь, и кто-то из охраны, спохватившись, заговорил:
- Простите, мисс, кафе временно закрыто.
- Я на минутку, мне только два капучино на вынос...
В этот момент будто кто-то выбил почву у меня из под ног, и все зашаталось, закружилось, отлаженный механизм моей устоявшейся жизни дал сбой... Я видел только ее лицо, вырвавшееся из плена памяти, ожившее, изученное и почти потерянное в снах...
Ни связных мыслей, ни уверенных движений как не бывало. Я и не заметил, как моя рука дрогнула, не отреагировал, когда содержимое стакана расплескалось, заливая дорогой костюм. Вокруг началась невообразимая суета: кто-то кричал, что принесет полотенце, почему-то извиняясь передо мной, кто-то звонил, повторяя, что в запасе еще восемнадцать минут, кто-то требовал посторониться, убирая щеткой лужу с пола... А Мел, уверенно достав из сумки кучу бумажных салфеток и смяв их в ладони, стала поспешно вытирать лацканы моего пиджака. Опомнившись, я остановил ее руки и, охватив ладонями раскрасневшееся от зимнего ветра лицо, посмотрел в глаза. Теплый взгляд, в котором таились слезы, проник мне в самое сердце. Милли едва заметно улыбнулась:
- Роб, ты в своем репертуаре... У тебя же запись на телевидении, и посмотри что ты наделал.
- Мел... – только и смог произнести я, с трудом сглотнув. Притянул ее к себе, прижавшись лбом к ее лбу...
- Здесь люди, так нельзя... – шепнула Милли, хоть ее пальцы сжимали воротник моей рубашки.
- Плевать мне на всех...
Я вдыхал ее запах, отчаянно, жадно, все еще не в силах поверить.
- Ты пришла... Остальное неважно.
Она снова была рядом, и все вокруг потеряло значение. Я легонько обводил губами знакомый профиль, касался ресниц, бровей, щек.
- Я ведь не знала, что ты здесь... – прерывисто произнесла Мел. - Просто проезжала мимо и забежала за кофе. Это случайность.
- Ничего случайного не бывает. Значит, мы должны были встретиться. Потому что я не сказал тебе самого главного...
- Не надо, прошу тебя, - ее голос дрогнул.
- Ты не дала мне шанса, тогда я просто не успел... Не имеет значения, как долго мы были или не были вместе.
Мои ладони скользили по ее лицу, волосам.
- Я люблю тебя.
Она молчала.
Мое сердце мучительно сжалось, когда я снова посмотрел в эти полные слез глаза. Она ласково провела кончиками пальцев по моей щеке.
- Мел, ты не веришь? Те часы с тобой были самыми важными в моей жизни. Я не понял этого сразу... или испугался того, что все так быстро, так сильно. Ты не была для меня эпизодом. Все эти годы я помнил о тебе, думал, - я говорил, перебивая сам себя, взволнованно, и, наверное, несвязно.
- Роб, пожалуйста... Я не могу ничего изменить.
Ее ладонь легла на мою, и, почувствовав холодок металла на пальце, я все понял. Традиционное колечко с камешком.
- Ты помолвлена, - это был не вопрос, утверждение. Вроде бы моим, но незнакомым, внезапно севшим голосом.
Она лишь кивнула. Мокрые дорожки на ее щеках, боль в глазах отодвинули мои собственные переживания на второй план, обжигая чувством вины. Я не должен был тревожить ее...
- Я снова опоздал.
Не знаю, что было на моем лице, но она обняла меня, обхватив руками за пояс.
- Прости меня, - шепнул я.
Так мы и стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь хоть ненадолго удержать это мгновение.
Дверь намеренно громко распахнулась, кто-то кашлянул и отчетливо сказал:
- Мистер Паттинсон, десять минут до съемок, другой костюм в служебном помещении.
И мы снова оказались одни. Я даже не заметил, что все служащие ушли, оставив нас наедине. Я вообще ничего не замечал с того момента, как Мел появилась на пороге.
- Тебе надо идти, - тихо сказала она.
- Мел, ты счастлива?
Я должен был знать...
- У меня все хорошо, Роб.
- Это не ответ.
- Я счастлива.
Боль снова ждала момента принять меня в свои объятия. Просачивалась в сердце, тихая, щемящая, когда Мел, разжав руки, чуть отстранилась, пряча лицо.
«Не делай этого», – твердил разум, но он был слабее чувств. Пусть завтра мне будет в тысячу раз больнее. Не привыкать. Снова притянув Милли к себе, я поцеловал ее – медленно и нежно, потом отчаянно, потом страстно... Вкус ее губ, дыхание, слившееся с моим, тело, прижатое к моему... Обрушившаяся на нас лавина воспоминаний, сметавшая все на своем пути вместе с водоворотом эмоций, бесконечный миг, вернувший в ту ночь, в мечту, в счастье...
Чувствовать, что Мел дрожит в моих руках, как и прежде, отзываясь на каждое прикосновение, было одновременно мучением и бальзамом на рану. Со мной останется хотя бы это – понимание того, что она все еще любит...
Скользнув губами по моей щеке, Мел тихо вздохнула:
- Тебя ждут, Роб... Ты не можешь выйти в студию, облитый кофе.
- А если выйду и стану посмешищем, ты останешься?
Какой же я идиот. Даже сейчас порю чушь.
Но Мел все поняла. Она всегда все понимала. Чуть улыбнувшись, грустно покачала головой и медленно пошла к двери... Такая красивая и стильная в черном пальто по фигуре, сапожках на высоком каблуке, с падающими на плечи длинными русыми волосами, которые я «в своем репертуаре» растрепал и не поправил... Я пытался запомнить каждую деталь, жест, слово.
Взявшись за ручку, она повернулась. Солнце, скользнувшее сквозь стекло, озарило каждую родную черточку. И губы Мел неожиданно почти беззвучно шепнули:
- Je t'aime.
Я посмотрел в ее глаза и не повторил - ответил:
- Je t'aime.
Отматывая время назад, возвращая тот момент... Будто это был наш секретный пароль, маленькая тайна. И всколыхнувшаяся во мне поначалу обида на судьбу стихла. Тогда подумалось – какое злорадство, ирония, что эта девушка вернулась в мою жизнь лишь для того, чтобы снова исчезнуть. Я не мог знать, что ждет нас дальше... Но теперь я произнес самые важные слова. Судьба дала мне второй шанс. И Мел будет знать, что я люблю ее.

Я все еще стоял в одиночестве кафе, когда влетел помощник режиссера, заклиная меня вернуться и переодеться. Я, наверное, был чрезвычайно рассеянным и в тот момент, и вернувшись под аплодисменты на шоу, потому что говорил что-то, при этом думая о своем, сбивая ведущего и портя своим присутствием программу... Тот, видимо, в конце концов устал от попыток услышать от меня что-то путное и торжественно произнес:
- Итак, подводя итог, хочется спросить вот о чем. В одном из давних интервью вы сказали: «Когда между двумя людьми рождается чувство, это еще не значит, что у них есть будущее». Сейчас вы согласны с тем своим утверждением?
Ведущий-философ? Или решил напоследок покопаться в моей личной жизни?
- В целом, конечно, согласен, гарантий нигде нет. И все же сейчас я бы добавил – но хочется на это надеяться.
Как же я этого хотел...
Сфокусировав внимание на отлаженной речи визави, я услышал просьбу по традиции спеть. Я согласился, хоть очень давно не пел на публике.
Мне принесли гитару, и я сел поудобнее, пробежавшись пальцами по струнам.
- И какая же это будет песня? – поинтересовался ведущий.
Я даже не думал, губы сами произнесли:
- Never think.
- О, это одна из ваших песен, написанных к «Сумеркам»? Наверное, потому она до сих пор так дорога?
- У этой песни есть своя история, и мне хочется спеть ее сегодня для особенного человека. Того, кто ее любит...
Я не мог сказать больше, но очень надеялся, что Мел увидит эту программу... Не сейчас, так в записи. И поймет, что я пою только для нее. Пусть она не слышит печальных слов, только музыку струн, мой голос... и мое сердце. Где бы ни был я, где бы ни была она, с нами навсегда останется весенний Париж, подаривший чудо случайной встречи и по-французски беззастенчиво толкнувший двоих в объятия любви, выпавшей из рамок времени.

**************************************************************************************************

Видео в тексте я сделала, уже дописывая историю.
Вот перевод песни
(Хочу сказать, что текста немного, но он какой-то воздушный, поэтичный... По-английски влюбляться - падать в любовь, я знаю, что по-русски так не говорят, но тут мне хочется оставить, это не по незнанию, просто это... красиво)

Пожалуйста, не уходи

Все те стрелы, что ты бросала, отбросила прочь.
Ты падала, падала в любовь, а потом, однажды,
Когда ты упала, упала ко мне...
Когда ты разбилась в облаках, ты нашла меня

Пожалуйста, не уходи...
Я так хочу тебя,
Я не могу отпустить,
Я теряю контроль.

Убери этих бестолковых любовников со своего пути,
Они на что-то надеются, но ты не должна оставаться.
Если ты хочешь, чтобы, не сдержавшись, я отдал тебе ключи,
Я могу это сделать, но не могу позволить тебе уйти...

Пожалуйста, не уходи...
Я так хочу тебя,
Я не могу отпустить,
Я теряю контроль.



Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.
 
belДата: Вторник, 20.09.2011, 10:43 | Сообщение # 20
Группа: Удаленные


Награды:







Прости Мари, что пишу с оттяжкой.
Ночь страсти, утро с негой и нежностью- у меня нет слов, вернее их так много что я могу их толком сформулировать. И все же попробую - до невозможности чувственно !!!!!!
 
nrosekДата: Вторник, 20.09.2011, 23:20 | Сообщение # 21
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Может не к месту такие мои мысли, но все же скажу... Необычные чувства мы, женщины, испытываем,смотря романтические клипы, слушая щемящую музыку, читая красивые фанфы... Мы любим делать себе больно и ковырять любимую рану! И вряд ли понимаем зачем... А вплетенные такие болезненные эмоции в оболочку прекрасного фанфа заставляют остановить дыхание и окунуться в эту сладкую мучительную боль.
Одно слово "никогда" у тебя, Мариш, чего стоит. И все это, столь банальное, как свет, но в то же время прекрасное и мучительное, как жизнь, поданное нам сквозь призму робкиного восприятия, снова заставляет сердечко трепетать и пересматривать фотки...
Мариш,я не дочитала, остановилась, ты понимаешь где, но хочу выдержать эту прекрасную паузу. Как ты, когда писала, думаю, не могла писать это на одном дыхании, написанное надо было переварить. И твои слезы тогда были прекрасны!
Я еще напишу))) А это тебе roses


 
nrosekДата: Среда, 21.09.2011, 23:22 | Сообщение # 22
Группа: Супер Модераторы
Сообщений: 992

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений
Quote (mari2934)
Время увеличивало пропасть между нами, но не давало забыть. Я постепенно перестал изводить себя мыслями о «если бы» и «почему», стараясь превратить все в ностальгию по романтичному городу и красивому чувству, но было бессмысленно обманывать самого себя. Я вспоминал ее слишком часто. Мне напоминали о ней запахи кофе и ванили, приход весны, дождь. Даже песня, написанная за несколько лет до той встречи в Париже, теперь стала ЕЕ песней. Почти три года прошло, а я все еще вздрагивал от звука ее имени. И мне уже привычно сдавливало грудь.

Пауза была замечательна. Хотелось грустить и все же верить в сказку… но когда я, Мариш, дошла до этих строк, я поняла, что сказка будет как жизнь – совершенно не обязательно с классическим концом. И стало так спокойно и удивительно хорошо на душе от того, что твой замысел оказался еще прекраснее, чем был ожидаем конец. Тебе удалось описать светлое и сильное чувство не в выдуманных абстрактных обстоятельствах, а буквально поместить его в почти реальность, хоть и вне рамок времени, как ты пишешь! Браво!

Quote (mari2934)
Я знал, что там, где-то далеко, в своей жизни, она помнит обо мне. И посылал ей мысленный привет, надеясь, что Мел нашла свое счастье, пусть и без меня.

Многого надо хлебнуть в жизни, реальной или литературной - неважно, чтобы вот так согласиться на счастье близкого человека без тебя. Лишь бы он был. Лишь бы был счастлив. Это мудрость, рожденная глубоким чувством любви вкупе с потерями. Можно, немного классики? Она здесь уместна, мне кажется…

Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою
Тобой, одной тобой… Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.

Спасибо, за любящее сердечко, Мариш! За образы и музыку слова, которое оно родит!

П.с. отдельное спасибо за описание нашего диагноза
Quote (mari2934)
Казалось, я сам стал более сдержанным и степенным, когда мир перестал качаться, сотрясаясь от диких воплей и массового безумия, куда бы я не пошел. Может быть, потому, что определенная категория фанаток просто взрослела со мной. Кому-то я стал неинтересен, распрощавшись с образом Эдварда, который преследовал меня пять лет, кто-то просто «перерос» подростковую любовь. А кто-то по-прежнему слал мне теплые письма, дарил сувениры, ждал моего прибытия за ограждениями у красных дорожек. С трудом верилось, но теперь я понимал – эти люди любили именно меня, а не персонажей во мне – пусть не знали до конца, какой я на самом деле, но все равно любили. И это было ценнее всех престижных наград.

Да. 100 %


 
mari2934Дата: Среда, 28.09.2011, 18:43 | Сообщение # 23
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Quote (bel)
Ночь страсти, утро с негой и нежностью- у меня нет слов, вернее их так много что я могу их толком сформулировать. И все же попробую - до невозможности чувственно !!!!!!

Спасибо! Такие моменты обычно трудно описать, но когда приходит нужный настрой, получается... А просто так - нет) И я жду, когда он придет... терпеливо. Я не могла не сделать паузу, поделив главу 5 на две части - чтобы именно эту негу почувствовал читатель.

Quote (nrosek)
Необычные чувства мы, женщины, испытываем,смотря романтические клипы, слушая щемящую музыку, читая красивые фанфы... Мы любим делать себе больно и ковырять любимую рану! И вряд ли понимаем зачем...

Да, это именно так. Странно, конечно. Но хочется. И поплакать иногда хочется до невозможности. Когда я писала начало 5.2, я сидела вся зареванная... и поражалась, что ж я такое творю...
Quote (nrosek)
Мариш,я не дочитала, остановилась, ты понимаешь где, но хочу выдержать эту прекрасную паузу. Как ты, когда писала, думаю, не могла писать это на одном дыхании

Приходилось останавливаться, конечно. Хоть весь конец меня мучал. И больше когда я написала, а не пока - как оказалось. Я сама от себя не ожидала.
Quote (nrosek)
Тебе удалось описать светлое и сильное чувство не в выдуманных абстрактных обстоятельствах, а буквально поместить его в почти реальность, хоть и вне рамок времени, как ты пишешь!

Спасибо! А вот кто-то не понял... мне как-то написалаи - Выпавший из рамок времени больше туда не войдет, в этом роде. А я имела ввиду, что для любви не существуем рамок... Она всегда с ними, где бы они ни были, сколько бы не прошло времени.
Quote (nrosek)
Можно, немного классики? Она здесь уместна, мне кажется…

Да, очень подходит... Даже странно, что я сама не вспомнила) Иногда приходят стихи к какому-то эпизоду - сами собой.
Quote (nrosek)
За образы и музыку слова, которое оно родит!

Тебе спасибо, что почитала и поделилась эмоциями!
Quote (nrosek)
отдельное спасибо за описание нашего диагноза

Я не задумывалась, но это ведь точно о нас! Какой повод для гордости!




Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.


Сообщение отредактировал mari2934 - Среда, 28.09.2011, 18:44
 
usniДата: Воскресенье, 02.10.2011, 22:54 | Сообщение # 24
Группа: Удаленные


Награды:







Очень красивая история!!! Очень трогательная и мудрая... Я давненько уже не плакала, а тут никак не успокоюсь...
Конечно Мел имеет право на счастье... И то, что утром она сбежала - я понимаю, как и ее послание... Но она должна была дождаться его, остаться свободной... Либо, у истории должно быть продолжение...
Остаться с нелюбимым - это предательство.... предательство самого себя, прежде всего...Любви...
Порыв Роберта выстрадан и благороден... Но Мел должна была дать ему надежду... Уверена, если людям суждено быть вместе - они встретятся вопреки всему и смогут быть счастливы...
Спасибо!!! У Вас талант! flower flower flower
 
mari2934Дата: Воскресенье, 16.08.2015, 21:41 | Сообщение # 25
Группа: Друзья
Сообщений: 44

Статус: Offline

Награды:


Цитата usni ()
Либо, у истории должно быть продолжение...

Оно есть! Только я очень долго несла его сюда... и немного не дописала. Немного - то есть, еще на пару лет затянула)
Цитата usni ()
Уверена, если людям суждено быть вместе - они встретятся вопреки всему и смогут быть счастливы...

Тоже так думаю...
Цитата usni ()
Спасибо!!! У Вас талант!

Спасибо большое! Жаль, что вас уже нет на сайте, но, возможно, где-то, как-то, вы увидите продолжение...
Скоро принесу. Оно называется "Не без тебя".




Есть одно солнышко в сердце моем.
Греет оно даже пасмурным днем,
Дарит лучей своих ласковый свет -
С ним стал прекраснее сонный рассвет,
С ним стал волшебнее тихий закат,
Нежностью вспыхнул потерянный взгляд.
Грусть мою может теплом растворить,
Счастье усталой душе подарить,
Чистую детскую радость тая...
Солнышко это – улыбка твоя.
 
Arven7Дата: Понедельник, 17.08.2015, 01:56 | Сообщение # 26
Группа: Друзья
Сообщений: 1353

Статус: Offline

Награды:


За 100 Сообщений За 200 Сообщений За 300 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений
Цитата mari2934 ()
Жаль, что вас уже нет на сайте, но, возможно, где-то, как-то, вы увидите продолжение...

Марина, Наташа бывает на сайте, только не часто и под другим ником. Думаю, что она обрадуется, когда увидит продолжение)))

Для Наташи и для всех, кому полюбилась эта история: вот продолжение


I have died everyday waiting for you...
 
ФОРУМ » 4 этаж: Фанфики » Роберт - наше всЁ » Je t'aime (Одни сутки в Париже, случайная встреча...)
Страница 1 из 11
Поиск:

Друзья сайта



Яндекс цитирования   Rambler's Top100


CHAT-BOX